за руль, я выдохнул и вслух проговорил всё, что творилось в голове. Этот старый как мир способ хорошо помогал мне структурировать мысли и определить круг задач:

— Вову похитили. Скорее всего англичане. Чкалов не отвечает, вероятно также похищен. Я тоже нахожусь под угрозой, а единственный человек, который в курсе ситуации не отвечает. Прекрасно, Уваров, ты в полной заднице!

Стоп, а ведь Алиса упоминала, что к ним приезжал Чкалов. Не сомневаюсь, что обсуждали они с Распутиным именно тот самый инцидент, из-за которого началась война Австрии и Англии. Значит, Сергей Олегович в курсе ситуации.

Не мешкая ни секунды, я позвонил Распутину:

— Сергей Олегович, Чкалов пропал, у меня есть подозрения, что его могли похитить, — сразу сказал я. Времени на светские беседы и вступления не было.

— Жду тебя в поместье, — коротко отрезал он и повесил трубку.

Заведя двигатель, я сразу же рванул туда. Похоже, у меня всё-таки есть один союзник.

* * *

Поместье Распутиных

Я резко затормозил у крыльца и почти выскочил из машины. В голове шумело от мыслей — времени было слишком мало, а вопросов слишком много. Дверь поместья распахнулась раньше, чем я успел подняться по ступеням.

— Даня! — из дома выбежала Алиса. Она остановилась передо мной, всматриваясь в моё лицо: — Что случилось? Ты какой-то…

Я даже не дал ей договорить:

— Всё нормально.

Ложь прозвучала слишком быстро. Я не собирался втягивать её в это. Чем меньше она знает — тем безопаснее.

Алиса недовольно надула губы и скрестила руки на груди:

— Отлично. Тогда почему ты выглядишь так, будто кто-то умер?

В этот момент из машины донёсся звонкий щенячий лай. Алиса моргнула, а потом медленно повернула голову.

— Это что? — она распахнула глаза. — Это что, мне?

И прежде чем я успел что-то сказать, она уже подбежала к машине, распахнула дверь и через секунду стояла передо мной со щенком на руках.

— Даня, ты что, купил мне щенка⁈ — она буквально сияла. — Это так мило! Отец, конечно, убьёт… Не знаю, в курсе ли ты, но он страшный кошатник…

— Это щенок Вовы, — разочаровал я её. — Но какое-то время он может пожить у тебя. Если ты согласишься.

— А? Что? — она уже не слушала. Девушка стояла, прижимая грязного щенка к груди и что-то нежно нашёптывая.

В этот момент в дверях появился Распутин. Он внимательно посмотрел на нас, затем на щенка:

— Что это?

Я не стал терять времени и быстро подошёл к нему:

— Я случайно нашёл щенка Волченко. Судя по всему, Вову похитили.

Распутин сразу перестал улыбаться. Он несколько секунд молча смотрел на меня, затем коротко кивнул, приглашая пройти за ним.

Мы вошли в дом. Распутин повёл меня по коридору и остановился у одной из гостевых комнат.

— Признаться, — сказал он, — когда ты сообщил о похищении Чкалова, я решил, что не до конца отошёл от выпитого виски. Но если ты всерьёз полагаешь, что Волченко в опасности…

— Виски? — не понял я. — Вы о чём?

— Об этом, — сказал он и открыл дверь.

Моему взгляду предстала картина, которую скорее ожидаешь увидеть в студенческом общежитии, нежели в доме одного из богатейших аристократов.

На кровати, раскинувшись поперёк и свесив одну ногу, храпел Чкалов. Громко, с чувством, с полной самоотдачей. Распутин подошёл к нему и по-дружески похлопал по щеке:

— Просыпайся, разжигатель чужих войн.

Чкалов что-то пробурчал и перевернулся на другой бок. От него ощутимо пахло алкоголем. Я медленно повернулся к Распутину.

— Мы давно не виделись, — невозмутимо ответил он, видя немой вопрос в моих глазах. — Когда Аркаша приехал ко мне два дня назад, мы решили вспомнить старые добрые времена.

— Вы пили двое суток? — удивился я.

— Конечно нет, — спокойно сказал Распутин. — Мы делали перерыв.

Он чуть улыбнулся. Видимо, абстинентный синдром накрывал его тоже. Через пару минут совместных усилий нам всё-таки удалось поднять Чкалова. Тот сел на кровати, тяжело поморщился и посмотрел на нас мутным взглядом:

— Серёга, что-то мы вчера перебрали знатно, у меня полночи были вертолёты.

Он потер виски и посмотрел на меня:

— Я всегда знал, что интриги с англичанами ничем хорошим не закончатся.

— Сейчас не время для лекций, — отрезал я. — Волченко похитили.

Чкалов мгновенно протрезвел процентов на двадцать.

— Полагаю, англичане, — сухо сказал я.

Он медленно поднялся с кровати:

— Так, я сейчас поднимаю всех своих людей в аэропорту. Если они ещё не в самолёте — путь по воздуху для них закрыт.

Я кивнул. Это было логично, но внутри всё равно ворочалось неприятное ощущение. Что-то не сходилось, уж слишком примитивно и просто. Ну не могли же англичане действовать столь топорно… или могли?

Распутин, внимательно наблюдавший за мной, спросил:

— Тебя что-то смущает.

Я кивнул и он сказал?

— Тогда рассказывай всё с самого начала.

Я коротко пересказал события: щенок, следы борьбы, машина, фильтр от сигареты. И в конце достал из кармана обрывок верёвки.

— Вот это было у щенка в зубах, — добавил я.

Распутин вдруг нахмурился:

— Постой-ка…

Он резко выхватил у меня верёвку и поднёс ближе к свету. Несколько секунд он внимательно рассматривал её, потёр между пальцами и только потом поднял на меня взгляд.

— Это не просто верёвка, — строго сказал он. — Я её знаю. Это фрагмент стропы для закрепления грузов внутри контейнеров.

— Контейнеров? Вы уверены? — нахмурился я.

Распутин недовольно посмотрел на меня:

— Конечно уверен, мне принадлежит крупнейшие логистические компании страны. Поверь, я разбираюсь в этом и видел такие стропы миллионы раз.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

— Но ведь самолёты не перевозят контейнеры, — медленно произнёс я. — Получается…

— Да, — кивнул Чкалов. — Вероятнее всего, они собираются вывезти Волченко в контейнере по суше.

— Но их ведь десятки тысяч, — тут же помрачнел я. — Каждый день через границу проходят сотни большегрузов. Это просто невозможно отследить.

Я нервно прошёлся по комнате. Никто не станет перекрывать из-за этого все выезды из страны. Да и какую границу перекрывать? С Финским княжеством? С Польшей? А может, с Османской империей на юге? Если это англичане, то вывезти Вову они могут где угодно.

— Нужно связаться с Меньшиковым, — сухо произнёс Распутин.

— Уже пробовал. Он не отвечает, — покачал я головой.

— Я займусь этим, — коротко сказал князь. — Но времени у нас нет. Если они уже двигаются к границе, то каждая минута на счету.

Он был прав. Слишком прав. Я опёрся ладонями о стол и опустил голову. Внутри неприятно ныло. Вова оказался в опасности из-за меня, из-за моих интриг, моих решений, моей самоуверенности. Это ведь была не его идея,