– Смотри, как это легко.

Он вновь дернул за шнур невидимого «торшера», и темнота довольно быстро съела все краски дня. Небо потемнело за какие-то мгновения и, словно таинственные фонарики, одна за другой, вспыхнули яркие звезды. А с горизонта выскочила огромная влажная луна. Птицы умолкли, зато всюду застрекотали сверчки и цикады.

– Надо же! – воскликнула Глафира.

– Да, вот так вот просто, – усмехнулся демон. – Я могу дергать этим шнуром без остановки. А теперь я дерну за другую веревочку, и мы послушаем музыку моей вотчины. Это и твоя любимая музыка.

Глаша и глазом не моргнула, как над царством Виктора, в ночном небе, поплыла до боли знакомая мелодия. Это была ее любимая мелодия. Это была «Лунная соната» Бетховена.

На глазах Глафиры блеснули слезы.

– Полетели к моему озеру. Я покажу тебе стаи фламинго. Демон увлек Глафиру к лесу. Когда они пролетали над огромной поляной, то Глаша увидела множество обнаженных людей. Их были сотни. И все они в разных позах занимались любовью.

– Что это? – смущенно спросила она – Что они все там делают?

– Они исполняют своё прямое предназначение. Они созданы для этого. Это сатиры и менады. Среди них есть и дриады, и нимфы, и русалки, и лесные духи. Здесь есть лешие и кикиморы. Кого здесь только нет. В моих огромных владениях полно всякой нечисти. Но каждая тварь здесь будет знать о том, кем для меня являешься ты, моя прекрасная королева. И каждый из них будет отдавать тебе честь, и посылать воздушные поцелуи.

Расширенными от удивления глазами Глафира наблюдала за многочисленными хитроумными сплетениями тел и за их похотливыми движениями. Казалось, что ей слышно их общее дыхание и ощутим общий аромат порока, идущий от смятой и влажной травы. Это была смесь природного пота, мускуса и женского секрета. Этот лес пах таким развратом, что Глафира ощущала его даже, находясь с демоном выше самых высоких деревьев. От обилия новых впечатлений она ахнула и закрыла в смущении глаза.

– Сейчас мы полетим к озеру, а потом к морю, – улыбнулся демон.

Они покинули лес, но в Глашиных ушах еще долго слышались сладострастные стоны и дыхание возбужденных страстью существ.

– Смотри, на этом озере живут русалки, – пояснял демон. – Правда сейчас большая часть этих эротоманок разбрелась по полям и лесам в поисках приключений на свои холеные филейные части. В эту ночь у них появились ноги, и их невозможно отличить от обычных женщин. Они здесь пользуются спросом у местных рогатых «казанов».

– Как так русалки? – удивленно выдохнула Глафира. – Они же только в сказках бывают.

– А лететь над Царством прелюбодеев за руку с демоном, это разве не сказка? – расхохотался он.

– Смотрите Виктор, там под камышами кто-то сидит. Какая-то пожилая женщина.

– А, эта? Это их «мамочка». Старшая из русалок. Она их вовремя в озеро загоняет после ночей любви и считает по головам.

– Вот как? – рассмеялась Глафира.

Тем временем старая русалка подняла к небу свою крупную голову с длинными седыми волосами и крикнула:

– Я приветствую вашу гостью, мой господин!

Она заискивающе закивала головой.

– И мы приветствуем! – раздались хриплые мужские голоса из высокой ракиты.

Глафира пригляделась и увидела трех сатиров с самыми что ни на есть настоящими рогами и копытами.

– И мы приветствуем! – послышалось из озера.

И только тут Глафира рассмотрела, как глянцевая поверхность, позолоченная лунным светом, заволновалась небольшой рябью и на ней, словно поплавки, появились женские головки, увитые цветами. Несколько русалок скользнули сильными плесами по поверхности озера и вынырнули у самого берега. Они лежали на мокром песке и махали Глафире изящными руками.

– Какие они красивые!

– Да, они на многих производят довольно сильное эстетическое впечатление, – хмыкнул демон. – Среди моих подопечных встречаются аматеры речных амфибий. И многим из них даже невдомек, что в природе редко спариваются разные виды. Ты знаешь, Глашенька, среди этих речных див есть даже одна, которая имеет некое внешнее сходство с тобой.

– Со мной? – Глафира удивленно посмотрела на демона.

– Да… – улыбнулся он. – Некое сходство формы.

– Надо же… – Глафира едва заметно пожала плечами.

А вон, видишь, с другой стороны озера, идет широкая полоса цвета сливок и клубники. Почти такого цвета, как то мороженое, что ты недавно кушала.

– Да… – удивленно произнесла она.

– Это не сливки с клубникой. Это стаи фламинго. Это такие птицы. Сейчас они спят.

Демон снизился к поверхности озера, увлекая за собой нашу героиню. И только тут Глафира смогла рассмотреть множество ярких птичьих перьев. Эти прекрасные птицы спали, стоя прямо в воде.

– А днем они летают. Хочешь, мы снова выключим «ночь» и включим «день»? Тогда я покажу тебе, как они бегут по воде, а после взлетают.

– Нет, не надо. Не будите их.

– Хорошо. Не стану. А теперь мы полетим к морю. Закрой глаза. Я немного сокращу наш путь.

Глафира послушно закрыла глаза, и тут же услышала свист ветра над головой и дальний грохот грозы. Но длилось это недолго. Когда она открыла глаза, лицо увлажнилось от мелких соленых капель. Она увидела, что они с демоном стоят на берегу незнакомого синего моря. А вокруг царил обычный летний день. Небосвод выглядел ярким и голубым. Правда, самого солнца Глафира вновь не увидела. Казалось, что оно спряталось где-то за облаком и рассеивает яркие лучи по всему небосводу.

– Как тут красиво! – воскликнула Глаша.

– Ты можешь в нем искупаться, – предложил демон.

– Нет, спасибо, – смущенно отказалась она.

– Ну, хорошо. Ты пока еще стесняешься меня. А потом мы будем с тобою плескаться в разных водоемах.

– Конечно, я стесняюсь. Я даже стесняюсь это ночной сорочки, которая жутко просвечивает при таком ярком свете.

Но он не дослушал ее. А подошел близко и, обняв крепко за талию, поцеловал прямо в губы. И тут Глафире показалось, что в ее голову влетел какой-то мерцающий светлый шар. А после раздался хлопок, и шар раскололся на тысячи солнц. Ей стало настолько волнительно и сладко, что она задрожала, словно струна, и потеряла сознание. Когда она открыла глаза, то обнаружила себя лежащей на мягком песке. Глаза увидели его черные глаза. Они казались огромными и тревожными.

– Какое счастье, что ты очнулась. В тебе еще слишком много энергии проявленного мира. Я даже не могу тебя до поры поцеловать так, как я это умею. Если бы я сейчас дал хоть немного воли своим чувствам, ты бы тут же умерла для ТОГО мира. Серебряная нить бы сразу оборвалась. Пока ты не развоплотилась, я не имею права тебя даже целовать в губы.