Да, я давно смирилась с ситуацией и больше не ждала возвращения отца, но мне все еще было больно. Все эти годы я чувствовала себя преданной и брошенной на произвол судьбы. Но обиднее всего было то, что он появился именно сейчас, когда я перестала в нем нуждаться.

— Ты так похожа на маму, — выдохнул отец вместо объяснений. — Особенно когда злишься.

— Ты поэтому меня бросил? — психанула я.

Не хотела спрашивать. Мне нужно было лишь узнать о татуировке и о том, что он рассказал разведчикам императора. Но вопрос вырвался сам собой.

Отец кивнул, потом замотал головой и все же пояснил:

— Ты была такой крохой, а я понятия не имел, что мне делать дальше.

По голосу было слышно, насколько ему тяжело дается этот разговор. Тем не менее он продолжил:

— Я знаю, что поступил просто ужасно и мне нет оправдания, но я правда не мог иначе. Ты всегда была копией матери, чему я всегда радовался. Но после того дня все изменилось. Слишком больно, Эллая. Я не способен вынести этого. Она преследовала меня везде. Каждый миллиметр этого города напоминал о моей утрате. А ты тем более. Я смог вздохнуть, только когда оказался за много миль отсюда.

Я хмыкнула, с трудом сдерживая слезы. Мне понадобилась пара минут, чтобы взять себя в руки и в очередной раз спросить:

— Так зачем ты все-таки приехал? — надеюсь, голос мой звучал отстраненно.

— Когда меня начали спрашивать о татуировке, я запаниковал. Очень испугался за твою жизнь. Спешил как мог, но, видимо, это уже не важно, — он кивнул на мое запястье, на котором совсем недавно красовалась метка Амайи.

— Ты прав, в твоей помощи нет нужды, — я натянуто улыбнулась. — Проблемы больше нет, но мне все же интересно, как эта метка оказалась на мне?

— Это долгая история, — вздохнул он.

— Я не тороплюсь.

— Семья твоей матери поколениями передавала верования о могущественной богине, которая способна исполнить любое желание при определенной жертве. С самого рождения детям наносили метку как символ поклонения. Наносили самой простой краской, однако у некоторых рисунок впитывался под кожу, значит, богиня их благословила. Эти дети получали особый статус: им никто не смел перечить. Собственно, поэтому ей и разрешили выйти за такого простого человека, как я. Однако у нас была мечта, которая в какой-то момент казалась несбыточной — мы мечтали о ребенке. Шли годы, и ничего.

— Вы призвали Амайю, — догадалась я.

— Да, — отец закрыл лицо руками. — Твоя мама была в отчаянии. Думала, что если у нас не будет ребенка, то и семьей нас назвать нельзя. Я пытался отговорить, но это было бессмысленно. Она призвала с помощью своей метки богиню и взмолилась. Богиня согласилась, но взамен просила услугу. Какую, я не знаю по сей день. Но свое слово богиня сдержала, и вскоре родилась ты. Однако после твоя мама начала угасать. Настолько медленно, что это было едва заметно. Но с каждым днем она становилась все слабее. Думаю, ты помнишь.

Помнила, конечно. Такое сложно забыть. Но мама скрывала ото всех свою боль. Однажды я случайно увидела, как она беззвучно плакала, сидя прямо на траве в саду. Заметив меня, она сделала вид, что всё отлично, и даже поднялась, улыбаясь. Но я видела, как дрожали ее ноги и как ей приходилось сжимать кулаки, чтобы собраться с силами

— Амайя вытягивала ее силу через метку, — поделилась я своей догадкой. — Также она пыталась поступить и со мной.

Отец подскочил и нервно заметался по комнате.

— А я всё никак не мог понять, что произошло, — в ужасе прошептал он.

— Ты о чем?

— После смерти твоей матери рисунок с ее запястья перебежал к тебе. Тебе при рождении его не наносили, она запретила, но богиня всё же взяла свое.

Глава 25

Мы с отцом проговорили до самого вечера. Ему было тяжело вспоминать о маме, но он все равно отвечал на все мои вопросы. А знать я хотела многое. Все же мне было всего десять, когда ее не стало. Конечно, я хорошо ее помнила, однако большинство моих вопросов касались татуировки и ее проявлений. Но отец никогда с магией связан не был, так что большинство моих вопросов так и останутся без ответа.

К сожалению, говорить о семье матери он также отказался. Заявил, что они сами отказались от нас сразу после смерти мамы и мне незачем с ними говорить. Я не стала говорить, что по факту он сам поступил также и бросил меня.

О своей нынешней жизни он рассказал с большей охотой. После многолетних скитаний отец оказался в небольшой деревушке недалеко от северной границы империи. Там его приютила местная знахарка. Говорит, что если бы не она, он бы продолжал пьянствовать. Она излечила его от зависимости, и он смог вернуться к нормальной жизни.

Услышать о том, что у отца понемногу налаживалась жизнь, было очень странно. С одной стороны, я была рада, что ему удалось взять себя в руки и начать жизнь заново. С другой, я еще больше почувствовала себя преданной. Если он начал новую жизнь, то почему не связался со мной? Я же все эти годы находилась именно там, где он меня бросил. Словно ждала.

— Я не знал, как мне смотреть тебе в глаза, — признался отец, когда я поделилась своими чувствами, — Я же тогда поступил как эгоист. Даже не думал, как тебе может быть тяжело. А сейчас… — он тяжело вздохнул, — Мне просто стыдно. Очень. Я бы хотел искупить свою вину, но не знаю, что могу сделать для тебя.

— Не пропадай больше, — тихо попросила я, едва сдерживая слезы.

Отец кивнул. Я же посчитала на этом разговор оконченным и потому молча поднялась в свою комнату. Закрыв за собой дверь, я поднялась с ногами на подоконник. Уселась, обняв колени и бездумно глядя на унылый пейзаж за окном.

Встреча с отцом, казалось, потрясла больше, чем все прошедшие события. Я не знала как реагировать, что говорить и что я вообще должна сейчас чувствовать. Я больше не нуждалась в нем, это правда. Однако тетушка права, он все же не чужой мне человек. И я