четыре – две слева от входа, две параллельно им справа. Посередине прямая дорога до штаба. С другой стороны штаба находился выход на вертолетную площадку.

Я вглядывался до боли в глазах в дорогу между казармами. Именно здесь полегла куча народа. По идее, тут должно быть полно костей. Но, как я ни смотрел, не увидел ни одной белеющей на солнце косточки. Может, это все мои фантазии и не было ничего этого?

Если б не вереница машин на дороге, не автомобиль со смятой мордой, не щербатые от пуль стены казарм, я мог бы усомниться. Однако нет, было. Я всегда доверял снам, и они ни разу меня не обманывали. Было. Было это месиво тел. Только, видать, те солдаты их убрали, похоронили по-человечески. Я представил, какая у них была работенка, и покачал головой.

Такое количество народа за один день не похоронишь. Сколько ям копать? Сколько носить? На третий-четвертый день трупы вздулись под солнцем. Зеленые навозные мухи кружили миллионами, от запаха их тошнило. В марлевых повязках, смоченных спиртом, они таскали посиневшие раздутые тела. Жуть! Такое врагу не пожелаешь.

Вообразив это в уме, я вдруг поверил, что так и было. Им, людям в форме, это нужно было сделать, чтоб хоть как-то искупить свою вину.

Так, я отвлекся. И кто там у нас в штабе хозяйничает? Этот кто-то, судя по всему, просто сидел и ни о чем не думал. Он видел нас в окно второго этажа. Никаких эмоций. Зверь, что ли? Может, медведь берлогу тут себе устроил? Да нет. У зверей хоть нет ясных мыслей, но у них очень четкий эмоциональный фон. Если он доволен, то доволен, если зол, так зол, если голоден, то зол и голоден. Я пожал плечами. Непонятно. Знаю я одного человека с начисто стертым эмоциональным фоном, но он остался где-то в лесу. Я обернулся к своим:

– Вы тут побудьте. Вроде всё нормально, но пойду, проверю.

– Осторожней там, Максим! – крикнула Роза.

Я кивнул, разворачиваясь ко входу. Ну здравствуй, объект № 7844!

* * *

– Ну вот, друзья мои, мы и пришли, – сказал Муха, когда они подошли к дому с высоким крыльцом. Дом был не маленький. За его крышу зацепилась сердитая туча и так и осталась висеть, обильно поливая всё вокруг крупными дождевыми каплями. Уже рассвело, но из-за сильной облачности ночь перешла в сумерки. А сумерки перейдут в ночь. Дня не будет, определил Руслан. Николай было рванул вперед, стараясь заскочить в дом, но Муха жестом его остановил:

– Куда? Поперек батьки в пекло?

Муха нагнулся и, подобрав с земли неопознанный ржавый кусок чего-то металлического, неспешно подошел ко входу. Осторожно заглянув внутрь, он принюхался. Два полуразложившихся трупа в глубине коридора его ничуть не удивили. Выждав еще какое-то время, он закинул ржавый уголок внутрь. В коридоре полыхнуло, словно молния вдарила.

Николай прикрыл рукой глаза.

– Матерь Божья! Неужто правда пекло?

– Работает, зараза!

Муха, неизвестно почему, повеселел и нагнулся, разуваясь.

– В общем, так. Вам со мной нельзя. После того как я… Словом, тут скоро всё изменится. Все последствия я предугадать не могу, но, возможно, города скоро не будет. Совсем не будет. Изменения произойдут не мгновенно, но вам нужно постараться уйти. Помните, где меня нашли? По той улице, что образует перекресток, идите прямо, пока не упретесь в реку. У реки повернете направо. Дальше идите вдоль реки, до оврага с облепихой. В овраге увидите мост. Как на ту сторону переберетесь, окажетесь в лесу. Дома, одним словом.

Муха, сняв носки, засунул их аккуратно в ботинки, связал ботинки между собой шнурками и повесил через плечо. Длинный тесак протянул назад Лису.

– Поспешите, ребята. Даст Бог, встретимся!

– А как же?.. – начал Руслан.

Но Муха уже отвернулся и, примерившись к стене дома, мягко прилип к ней сначала одной ладонью, затем другой и, ступив голыми ногами на стену, быстро пополз вверх.

Лис стоял, открыв рот, наблюдая, как тот удаляется от них, на глазах превращаясь в черную точку.

– Это тебе не кур воровать! – хлопнул его по плечу Руслан.

– Слушай, я тут подумал. Так что, он тоже изгой получается? – запинаясь, спросил Николай.

– А вот и не угадал! Человеческое обличье-то он не сменил!

* * *

Казарма слева оказалась не казармой вовсе. По крайней мере люди здесь не жили.

Здание было битком набито разными машинами. Вид у них был приличней, чем у тех, что на улице. Недаром под крышей стоят. Вот только крыша местами прогнила. Через круглые дыры солнце освещало заросшие паутиной агрегаты. В общем, ничего интересного. Я чихнул и вышел. Меня беспокоило странное существо в штабе, и я специально обходил всё подряд, ожидая его реакции. Ничего.

Поначалу он двинул в сторону, и я подумал, что вот сейчас он выскочит из дома, размахивая автоматом, весь такой седой, морщинистый, с бородой до земли и закричит: «Поднимите мне веки!» Помню, читал мне такую сказку Хаймович. Но ничего подобного не случилось. Мутный образ застрял где-то на лестнице между первым и вторым этажом. Ну и хрен с тобой! Пока все не осмотрю, в штаб не полезу. Нехорошо оставлять неизведанное у себя за спиной.

Пулеметы на улице в мою сторону и стволом не повели, заржавели они давно и навечно, как я и предполагал. Несмотря на то что я старался не торопиться, здания обошел все. В них уже полазили – и давно, и сравнительно недавно. Неизведанное всегда манит.

Если б не аккуратная обстановка у Хаймовича, не чистота и порядок в лабораториях подземелья, я бы, наверное, и не знал, что такое порядок. Но здесь когда-то все перевернули вверх дном. Неизвестно, что искали, может, просто из чистого любопытства. Потом приходили не раз и тупо, лениво перекидывали вещи с места на место. Деревянный щит на стене весь истыкан, стрелы, не иначе, решил я, рассматривая треугольные раны. Может, тут и наши с Хаймовичем наконечники поработали. Да и в машинах кое-где отметины. Взрослые вряд ли такой ерундой маяться будут, пацаны приходят пострелять да поиграть. Попробовать железную шкуру каленой стрелой. Ну-ну.

Второе здание было приспособлено под мастерскую. Станки, станки. Какие-то аппараты. Здесь даже кузня была. Я обрадовался, аж руки зачесались. Вот только инструмент поперли, железки не найдешь. Но главное, наковальня на месте, и горно есть. То-то Хаймович обрадуется. Отдельный вход в этом здании был закрыт. Маленькое окошко над дверью забрано решеткой. А сами двери такие, что тараном не возьмешь. Немало интересного и нетронутого должно там