С неба опять начал сеять дождь, прекратившийся ночью. Куртки друзей совершенно раскисли, и от них ощутимо несло мокрой шерстью, а точнее, псиной. Муха же в короткой кожаной куртке по пояс и синих штанах из грубой ткани бежал налегке. Не было у него никакой поклажи, ни лука с тугим колчаном стрел, ни ножа у пояса. Вообще ничего. Николай заметил эту несправедливость и протянул ему свой трофей. Муха подарок принял и покрутил в руках.

– Сам ковал?

– Это он у Джокера спер.

– Так как, ребята, вы меня нашли?

– Джокер рассказал. Правда, после того как я у него между ног этии тесаком пошерудил, – гордо заявил Коля.

– А вообще как?

– Ну сначала через туман прошли, потом вот… – замялся Коля.

– Потом я прочитал книжицу и узнал, что тебя выручать надо.

– Туман, говоришь?

Муха насупился, и морщины, пролегшие на лице, показали, что не так уж он молод, как кажется.

– Ну да, туман. В нем еще много всякого странного и чудного.

Муха покачал головой.

– Чудно то, что вы из него выйти смогли. Не туман это. Это гной времени. После Великой войны город закуклился, и река времени потекла по другой ветке реальности. Город же остался язвой на теле земли. По краям язвы время отмирает, исходит гноем, в котором перемешаны прошлое, настоящее и будущее. Плохо то, что язва увеличивается и своим существованием грозит новой реальности. Той, в которой вы жили.

Николай открыл рот.

– Рус, ты что-нибудь понял? Вот надо же, вроде по-русски говорит, а не понять ни фига.

– Он говорит, что миру опасность грозит. Нашему миру. И беда от города идет. Понял?

– Ага. Оно всегда так и было. Что городскому хорошо, то деревенскому смерть.

– Да можно и так сказать, – улыбнулся Муха, – вот я и пришел сюда это исправить.

– А Джокер-то за что тебя так?

– Джокеру нужны способности, какие у нас с вами есть, а у него нет.

– Это какие способности?

– Трансформироваться в животных.

– Да ну?

– Он знает, что есть средство. Вернее, догадывается. Только вот помогать ему из человеческого урода превратиться в чудовище я отказался.

– И правильно! Хватит нам Руслана. Он знаешь в кого может? Никто такого зверя в жизни не видел!

Муха на мгновение сосредоточенно оглядел Руслана.

– Ну и болтун ты, Лис! – недовольно вырвалось у Руслана.

– И действительно, – Муха прищурил один глаз, – никогда не думал, что есть такая разновидность рапторов. Костяные наросты и шипы характерны для травоядных ящеров. А тут явно хищник!

– Как это ты разглядел, отец?

– Поживешь подольше, тоже научишься в людях разбираться.

* * *

…ным образом мой институт оказался причастен к существующей проблеме. Из-за возникшей аномалии началось выкачивание энергии из прошлого и будущего. Нет, пожалуй, не так. Из разности потенциалов разновременных линий развития. Чем больше проходило времени после войны, тем больше энергии она получала. Уж не знаю, каким образом. Из того, что мне пояснили, я понял примерно столько же, сколько понял из моих пояснений житель леса. Но именно институт и закрытый объект за городом, связанные между собой вполне реальной связью, и давали эту энергию. Моей задачей было… Простите меня. Столько людей погибло…

* * *

Птицы. Это оказались птицы. Важные, с длинными шеями, они скользили по водной глади, словно любовались своим отражением, выпендривались друг перед другом. Лебеди, назвал их Хаймович. Еще одна птица с длинным клювом высунулась из камышей, узрела нас и поднялась в воздух, нелепо перебирая длинными тонкими ногами. Цапля, опознал старый.

Придавив очередную стаю комаров на шее, Хаймович вздохнул:

– Эх, лето красное, любил бы я тебя, когда б не комары да мухи.

Полян не было, мы шли не через лес, а вдоль берега. И, кажется, собрали на себя всех кровопивцев в округе. К тому же солнце палило непрестанно. К полудню мы уже обогнули озеро. Я вздрогнул, увидев в отдалении знакомый бетонный забор. Из-за забора выглядывали облезлые дырявые крыши казарм.

– Ворота с другой стороны, – сказал я Хаймовичу. – И это… давайте сначала на территорию пойду я один.

Хаймович посмотрел на меня и ничего не сказал, только кивнул. Зато дед Лева оживился:

– Ты там был уже? А?

– Давно. Скажи, Николаич, пулеметы еще работают?

– Какие такие пулеметы?

– Ладно. Сейчас выясним.

Обойдя забор, мы увидели длинную вереницу машин на грунтовой дороге. Они стояли все там же и так же, как я увидел во сне. Только были они грязные, блеклые, неопределенной расцветки и какие-то приземистые, словно пустили корни. Все они лежали на брюхе. Колеса давно сдулись и вошли в землю, вдобавок ко всему их занесло листвой. Деревца и кустарники прижились на дороге, прикрыв собой автомобили, да и дорога угадывалась только по незначительной возвышенности. Мятая железная колымага, дырявая, как сито, от пулевых отверстий, тоже оказалась на месте, метрах в десяти от входа.

Ворот только не было. Навесы сгнили и сломались. А сами ворота, видать, были похоронены под слоем листьев и травы.

– Вот я вас и довел, как обещал, пришло время раскланяться.

Дед Лева на полном серьезе слегка согнулся в поклоне Хаймовичу.

– Это… – замялся он, – патроны верните, у меня их негусто.

– Держи! – Федор протянул ему патроны на ладони.

– Бывай, старый! Не обижайся, если что не так!

– И вам того же.

– Что же ты, Николаевич? Обещал же показать, где одежку нашел, – напомнил Хаймович.

– Да не припомню я уже, давно это было. Да и некогда мне, дела, – засуетился дед Лева.

Судя по осоловелому виду, дело у деда было одно – он торопился впасть в спячку. А может, знал старый, несмотря на уверения, о каких-то ловушках? И поэтому торопился исчезнуть? Да и черт с ним, без него разберемся. Получив назад свои патроны, дед быстро зашагал в обратном направлении и скрылся за поворотом.

Пока наши расположились на привал, скинув с плеч рюкзаки, я подошел ко входу и, не заходя внутрь, стал проверять территорию на наличие опасности. Что-то там было. И не тупая смерть, ржавыми стволами упершаяся в небо. Стволы эти я видел и отсюда. Их способность стрелять была под большим вопросом. Сильно вид у них был неказистый.

А вот нечто живое было. Теплый комок довольно больших размеров располагался прямо передо мной в двухэтажном здании штаба. Я сразу грешным делом вспомнил про трех солдат, оставшихся в живых после тех событий. Но тут же сам себя одернул. Не могли они прожить столько лет. Не могли. Куда им до Мухи и того же Хаймовича. Хотя кто его знает…

Казарм было