— Да, я ошибся, — кивнул Дайхан. Легкое движение рукой, и… — Его метки больше нет, — сообщил он. — Но за то, что я ее снял, ты будешь кое-что мне должна.

— Что именно? — насторожилась я, а Румо еще и зашипел. Ему тоже не нравилась будущая возможная сделка.

Заодно я расстроилась, подумав, что сейчас Дайхан отменит нашу договоренность, — раз уж он спас меня от Альваро, а потом снял его метку. Ночной Патруль больше не станет приходить в «Дохлую Лошадь», оставляя там приличную сумму, и мне придется начинать все с самого начала…

— Пойдешь со мной на Праздник Триединой Девы, — внезапно улыбнулся он. — Послезавтра будет ярмарка в Старом квартале, что на Левом берегу. Я приведу туда своих яцелопов. Возможно, продам несколько, не зря же я их дрессировал! Но помимо этого там должно быть весело. Музыка, костры и все такое.

Уставился на меня, дожидаясь ответа.

А я, мысленно вздохнув от облегчения — всего-то ярмарка! — подумала…

Кстати, почему бы и нет? Неужели у меня не найдется несколько свободных часов послезавтра вечером?

Немного веселья мне не помешает, а Дайхан… Пусть он не был лордом Маркусом Корвином, спасшим меня в Хордвике, а потом лечившим в цитадели, но он определенно мне нравился!

Размышляя о приглашении Дайхана и еще о том, ждать ли дальнейших пакостей от Альваро, я вернулась в таверну.

Немного посмотрела на переполненный зал — и это был приятный глазу вид, потому что парни из Ночного Патруля никуда не собирались от нас уходить.

Затем отправилась на кухню, где занялась грязной посуды. Ее набралось порядком, после чего мне пришлось помогать Эрику, так как Пусториус отбыл на рынок, чтобы докупить продукты к ужину и завтраку.

Кирк отправился к поставщикам, заявив, что заодно раздаст кое-какие долги. Он давно уже обещал, и ситуация с поставщиками накалилась до такой степени, что ему больше не давали пиво и вино на реализацию. Но так как он явится с мешочком монет, то…

— И вот еще, никакой зарплаты! Даже не просите! — заявил нам. — Дайте мне хоть вздохнуть спокойно!

На это я открыла было рот, собираясь сообщить, что он вздохнул спокойно только с моей помощью. Но решила не портить Кирку вечер.

Пусть он сперва раздаст долги, закупит пиво и все остальное, чего не хватало в таверне, — потому что полки за барной стойкой выглядели довольно сиротливо. Затем вернется и понаблюдает за тем, как у нас будет ужинать Ночной Патруль, а там, глядишь, и еще завсегдатаи прибавятся…

Откуда они возьмутся, я пока не знала — потому что объявление в «Вестнике Сирьи» до сих пор не вышло, но я надеялась на «сарафанное радио».

Заодно не помешало бы что-нибудь придумать с комнатами на втором этаже. Пока занятыми из них были только две — в одной жили мы в Румо, а во второй поцарапанный толстяк. Но я понимала, что и это ненадолго — уже скоро тот помирится с женой и отбудет домой.

Пустовавшие комнаты означали для нас незаработанные деньги. Такое мне не нравилось, но решить эту проблему так сразу не получалось — сосредоточиться и подумать мешала гора грязной посуды и заготовки. А позже пришлось разносить ужин и напитки, потому что Кирк и не собирался возвращаться!

— Я возьму на себя бар, — заявил мне Пусториус. — На тебе будут столики… Погоди, а ты что здесь делаешь? — нахмурившись, обратился он к Стейси, появившейся в таверне в простеньком светло-голубом платье, которое очень ей шло, с закрытым воротом и длинными рукавами.

— Заглянула в гости, — сообщила она любезным голосом.

— Хозяин против того, чтобы у нас подрабатывали девочки мадам Жоржет, не платя ему проценты!

— Вообще-то, я пришла к Элиз, — спокойно произнесла Стейси, — но услышала часть вашего разговора. У меня как раз выдался выходной день, так что, если вам нужны свободные руки, я буду рада помочь. Мне и самой хочется немного отвлечься.

Оказалось, после вчерашнего нападения гикков работница дома утех из Стейси была так себе. Она постоянно плакала и не могла общаться с гостями должным образом, поэтому мадам Жоржет дала ей несколько выходных.

— Три дня, — произнесла Стейси. — Сказала мне, что я вольна идти куда хочу и делать то, что захочу. Поэтому я здесь. Идти мне некуда, делать я ничего не умею, а других подруг у меня нет.

— И ты хочешь помочь мне в свой свободный день? — растерялась я. — Ох, Стейси!..

Она подтвердила, что именно так, и больше всего на свете ей хочется разносить заказы, собирать грязные тарелки, мыть их на кухне и разливать гостям вино.

И ни о чем не думать.

— Метку моей Гильдии не видно, — заявила она Пусториусу. — Я специально надела платье с узкими рукавами, так что… Надеюсь, вы не откажетесь от моей помощи?

Пусториус не отказался, но предупредил, что станет внимательно за ней наблюдать — потому что никакой подработки в «Дохлой Лошади»!

Но Стейси и не собиралась.

Мы пробегали с ней до позднего вечера, лишь иногда выбираясь перевести дух на улицу. Устраивались на ступеньках крыльца на заднем дворе, вытягивали усталые ноги и гладили Румо в четыре руки, на что тот вздыхал и мысленно жаловался, что даже Ночной Патруль не знает, как ему вернуться домой.

— Мы все здесь бездомные, — отвечала я ему вслух, а Стейси, пусть и не понимала контекста, подтверждала, что именно так. — Давайте держаться вместе! — добавляла я.

Они со мной соглашались — один мысленно, а вторая вслух.

Иногда к нам выходил Эрик и пытался держаться поближе к Стейси. Заодно выносил для нас лимонад и всякие вкусности, а для Румо — кости с обрезками мяса.

Несмотря на беготню, вечер пролетел быстро и незаметно. И даже вернувшийся навеселе Кирк, за которым приехал фургон от поставщиков, и Пусториус принялся выкатывать бочки и выносить бутылки, — растерялся от того, что у него полная таверна гостей.

Ближе к полуночи Ночной Патруль отбыл по своим делам, а остальные разошлись по домам. Стейси попрощалась со всеми до завтра, Кирк отправился к себе, Эрик завалился спать в своем закутке возле кухни, а Пусториус закрыл таверну.

Я тоже улеглась в кровать, но оставила дверь открытой. Румо собирался спать на старом