и снова задумчиво посмотрел на зайца. В его позе и прижатых ушах чувствовался страх, но голова была наклонена покорно, словно он смирился с тем, чего боялся больше всего. В то же время, петух, который следил за происходящим из укрытия, наводил на мысль, что это сам Лакруа, изображавший себя в таком образе, стал свидетелем реальной сцены, которая сильно его встревожила. Но кто скрывался под видом зайца и почему он был так важен? И что это за странная чёрная фигура, которая, судя по всему, и у шерифа вызывала суеверный ужас?

Открыв сразу обе картинки с зайцем, Марк посмотрел на них одновременно. Их последовательность в книге, судя по всему, не означала подлинной последовательности событий, поскольку Лакруа рисовал свои маргиналии на тех страницах, где находил фразы, наиболее точно описывающие зашифрованную в рисунке ситуацию. Однако ясно было, что тот, кто скрывался под видом зайца, был труслив и при этом обладал какой-то важной и опасной информацией. Шериф встретился с ним, но, несмотря на свой страх, его собеседник скрыл от него правду. При этом Лакруа следил за ним и стал свидетелем его встречи с тем, кого он изобразил в виде бесформенной фигуры в чёрном плаще.

Марк невольно вздрогнул, вдруг вспомнив тёмную ночь в горах и обступившие его чёрные фигуры в длинных плащах, под капюшонами которых свете факелов поблёскивали жуткие металлические лица. И хоть он знал тогда, что под этими плащами и за этими масками скрываются живые люди, его беспомощность перед их жестокостью была поистине пугающей. Ужас, который пронзил его тогда, всё ещё прятался где-то на дне его души, и теперь, взглянув снова на чёрное чудовище на рисунке шерифа, он снова ощутил его. А потом он вспомнил и об остром треугольнике из чёрного стекла, который не так давно извлёк из сердца убитого шерифа.

В комнатах стояла гнетущая тишина, и он вдруг пожалел, что отпустил оруженосцев, да и его девятихвостый приятель куда-то запропастился. Неожиданный громкий треск заставил его вздрогнуть, и он болезненно поморщился, глядя в дверной проём, освещённый рыжеватым неверным светом пламени в камине. «Как в преисподней…» — подумал Марк. Вспоминая ту жуткую ночь, он должен был признать, что вёл себя тогда отважно и разумно, но не потому, что не испугался. Просто он привычно загнал свой страх подальше, и вот теперь он выполз из своего узилища. Снова раздался резкий звук. Это всего лишь треснуло горящее в камине полено, но ставшая гнетущей тишина потихоньку заполнялась какими-то неясными, почти неслышными звуками.

— Так можно себя до безумия довести, — пробормотал Марк и снова сосредоточился на книге.

Он листал её, разглядывая рисунки, выполненные пером или свинцовым карандашом, но новые тщательно прорисованные красками миниатюры ему больше не попадались. На какой-то момент его внимание привлекла рыжая женская головка, чем-то напомнившая ему жену. Возможно, её и рисовал Лакруа, но время уже успело стереть в его памяти черты Мадлен.

Перевернув страницу, он, наконец, увидел яркую картинку. За накрытым столом сидел красный петух, а по другую сторону — старая черепаха, которая задумчиво смотрела на него тёмными влажными глазами. Её голова очень сильно напоминала человеческую, видимо, Лакруа хотел придать ей портретные черты какого-то своего знакомого. Разглядев на кубке число 26, Марк уже привычно отсчитал строки и прочёл: «Его мудрые наставления вывели меня на опасный путь, но поскольку он вёл к истине, сердце моё было преисполнено благодарностью».

Разглядывая тщательно прорисованные пластины панциря и седоватые завитки на голове черепахи, Марк подумал, что шериф посвятил этому рисунку немало времени. Он так и представил себе Лакруа, склонившегося с кистью над этой страницей. Наверно, в этот момент он что-то сосредоточенно обдумывал. Черепаха дала ему какие-то сведения, которые были очень важными, возможно, он узнал что-то, что заинтересовало его и требовало расследования, но он уже предполагал, что это расследование будет опасным для него. Не связано ли это с его смертью? Ведь кто-то выманил его в город и подстроил так, что убийство можно было свалить на влюблённого в баронессу юнца. И этот кто-то, скорее всего, обретается в замке прево, ведь он должен был знать о взаимоотношениях Лакруа с Мелансоном, а записка была подброшена в комнату юного офицера. Марк вдруг вспомнил, что до сих пор не видел эти записки, приведшие двух участников трагедии в тёмный переулок за гостиницей «Синий вепрь».

Стук в дверь заставил его отвлечься от этой мысли. Поднявшись, он вышел в гостиную и отпер её. В дверь тут же проскользнула Лючия де Вивьер, а за ней показался и её брат.

— Вы отказались придти на обед, — прощебетала она беспечно. — Я понимаю, вы были заняты, но теперь-то вы свободны! Отец приглашает вас на ужин. Нет-нет, не отказывайтесь. Это будет невежливо! К тому же у нас сегодня особый гость, и он очень хочет с вами познакомиться!

— Что за гость? — спросил Марк, следя за тем, как она вбежала в кабинет и, заметив на столе книгу, заглянула в неё.

— Эту книгу вы нашли у Огюста? Как странно! Он всегда с презрением относился к философам, считая их скучными! Ведь это его рисунок? Он чудесно рисовал! У нас с мачехой есть портреты, написанные им! Свой я приказала вставить в раму и повесила у себя в комнате, а куда свой дела Клементина, не знаю! Какой странный рисунок, — она склонилась над страницей. — А черепаха — точь-в-точь старик Шапю! Да это точно он! Его приплюснутая голова, седые кудряшки за ушами и эти полусонные, но такие внимательные глаза!

— Кто этот Шапю? — спросил Марк, возвращаясь к столу.

— Это казначей магистрата, — ответил Лионель и тоже заглянул в книгу. — Похож!

— Я хочу встретиться с ним.

— Но ведь не сейчас? — рассмеялся молодой человек. — Он стар и наверно рано ложится спать. Я провожу вас завтра в магистрат или приглашу его сюда.

— Хорошо, я схожу к нему в магистрат. Господин де Вивьер, где те записки, что нашли на теле шерифа и у Мелансона?

— У меня! Я принесу их завтра, а пока идёмте в трапезную! Нас ждут.

— Ну, идёмте! — воскликнула Лючия и, схватив Марка за руку, потащила к двери. — Если вы не придёте, наш гость обидится, и у отца будут неприятности. К тому же мачеха всегда как на иголках, когда прибывают эти гости!

— Что это за гости? — воспротивился Марк. — И почему они так важны?

— Это вождь урагхов Лагдуф и его семейство, к счастью, не в полном составе, иначе пришлось бы накрывать столы в пиршественном зале.