— Почему вы вернулись в Керриг?

— Сложный вопрос… — Кристиан поозирался, будто искал, куда бы сесть, но я видела — тянет время. Для этого могли быть причины.

— Я уже знаю, что вы сбили женщину. И ваш друг взял вину на себя.

— Быстро… — пробормотал он, но больше с досадой. — Но у вас, разумеется, есть информация. Я был неосторожен.

— Я догадываюсь, что вы не гонялись за ней, — хмыкнула я. — Что же он получил взамен?

— Алекс? Медицинский уход. Смешно, правда? В тюремной больнице ему сделали операцию. А потом у него оторвался тромб.

— Страховка, — я отвернулась — лицо скрылось в тени, и я смогла от души скривить губы. Экономия там, где ее не бывает у по-настоящему богатых людей. Все показное, все видимость, кроме такого вот незримого преимущества. Этот вывод вернул мне способность мыслить здраво. — И полиция вам поверила, несмотря на то, что потерпевшая вас опознала?

— Проще отправить за решетку того, кто не носит фамилию Ланарт.

Чтобы не провоцировать людей лишний раз. Дин был прав, это и правда всех очень устроило.

— Так все же, вы вернулись. Вам здесь не нравится, так зачем?

Еще до того, как Кристиан мне ответил, я просчитала несколько возможных ответов. Он успел отличиться за рубежом, у него кончились деньги, быть резидентом страны, где у тебя есть гражданство, выгоднее в смысле уплаты налогов. В Бриссаре Кристиану полагались налоговые вычеты, с учетом его доходов это должно быть немало. Наконец, то, что я уже пыталась обдумать — долг, девушка, зов крови. Глупо, но люди ведут себя нелогично.

— Мне казалось, что иначе нельзя?

Люди часто ведут себя нелогично и не могут себе ничего объяснить, требовать от них этого — безумие.

— Мне надо переодеться, — я встала. Мне будет холодно и неприятно бегать по разлому в мокрых штанах. — Буду благодарна, если вы сможете распорядиться насчет ужина.

Я поднималась по лестнице, не оглядываясь, но меня так и тянуло это сделать. Увидеть, в полутьме рассмотреть лицо Кристиана, которому как магу из сказки придется создать что-то съедобное из ничего. Или он справится, если жил долгое время один и не располагал достаточными средствами, чтобы оплачивать доставку еды и труд домашнего персонала.

В комнате я проверила смартфон. Кристиан не спросил меня про разговор с Джейкобом, но и так ему было все очевидно, и, без сомнений, он корил себя за оплошность. Дин с легким сердцем занялся своими делами и прислал мне пока фотографии двух картин — одна находилась в частной коллекции и выставлялась регулярно, что сразу отметало версию, что она могла быть поддельной — каждая перевозка это пристальнейшее внимание и страховой компании, и организаторов выставки, и перевозчика, которому многим приходится рисковать. Вторая картина считалась пропавшей еще со времен последней войны, и ее следы условно вели куда-то в жаркие и в те времена не самые цивилизованные страны. Дин приписал, что картина может быть утеряна при транспортировке вместе с другими ценностями. «Рыбы теперь на нее любуются», — в своем стиле прибавил он.

Я посмотрела на стоимость — может, она в самом деле была в коллекции Ланартов, но даже если это было и так, то она не сгорела, а хранилась где-то в надежном месте, мне пока не известном.

«Разлом в Керриге считается закрытым, это официальная информация как наша, так и церкви» — полковник. Исчерпывающе, и скорее всего так и есть. Закрытый разлом — как потухший вулкан, были ли случаи, когда он пробуждался?

Я успела переодеться как раз вовремя: раздраженные голоса Кристиана и отца Питера я различила, едва закрыв за собой дверь. Беседа шла на повышенных тонах.

— Благословит вас Создатель, — приветствовал меня отец Питер. Он весьма убедительно сделал вид, что мы не знакомы, и я подыграла ему.

— Благословите, отец, — я быстро подошла к нему и поклонилась, надеясь, что ничего не перепутала. Отец Питер чуть пошевелил пальцами, и я не сразу вспомнила, что нужно сделать: упасть на одно колено и прижаться лбом к его руке.

Когда я подняла голову, увидела, как отец Питер незаметно для Кристиана мне подмигнул.

— Я думал, вы неверующая, — озадаченно моргнул Кристиан. Я встала, на этот раз собой довольная.

— Есть правила знакомства с отцами церкви, — засмеялся отец Питер. — Ваша гостья их неплохо знает.

— Мое имя Меган, отец.

— Отец Питер, — представился он как ни в чем не бывало. — Вы боитесь призраков, Меган?

— Нет, — разыграла я удивление. — Они часть нашего мира.

— Не совсем нашего, но вы правы, — довольно кивнул отец Питер. — Я приехал проверить разлом.

— В другое время, отец, — а вот Кристиан с трудом справлялся с накатившим раздражением. — Нам сейчас немного…

— Да, я вижу, что вас потрепало, — сочувственно заметил отец Питер. — Благодарите Создателя, что уцелел замок. Который раз уже? Я сбился со счета.

— Я и не считал, — буркнул Кристиан и посмотрел на меня.

— Разлом это интересно, — улыбнулась я. — Если вы возьмете меня с собой, отец, буду признательна.

— Вы ксенолог?

— Ксенобиолог. — Сколько профессий я себе за эти два дня приписала, не сосчитать. Но в этом я могла дать фору любому, это действительно был мой первый диплом. — Я никогда не видела разломов, я кабинетный ученый. Взаимодействие сущностей и людей, возникновение, исчезновение, цикл их существования…

— Значит, пойдем? — пригласил отец Питер.

Я взглянула на Кристиана. Что он мог мне сказать? Нет, я вам запрещаю, вы никуда не пойдете, но он сам обратился за помощью, раз, два — отец Питер был при исполнении так же, как я.

Я постаралась удержаться от того, чтобы не проверить экстерминатор, закрепленный на поясе джинсов. Отец Питер кивнул мне на коридор, уводящий в подсобные помещения, и сообщил так, будто Кристиан об этом не знал:

— Это ненадолго. Обычная проверка.

— Обычная, — эхом повторил Кристиан.

Мне почему-то так не показалось.

Глава двадцатая

— Картины сгорели?

Отец Питер был прозорлив. Что ждать от человека, который лучше, чем кто бы то ни было, знает людские души и тайные страсти, которые прячутся в закоулках этих неведомых душ. И я услышала то, что