Рука, сведённая от напряжения, застыла в воздухе. Капли дождя бежали по поющему клинку, собирались на гарде и жгучей струйкой лились под локоть.

– За что? – прошептали губы.

Мальчик вздрогнул, повернул меч, который держал в руке, – в отполированной грани клинка увидел своё перекошенное лицо. И не узнал.

Анемед раскашлялся и упал на мокрые плиты. Его рот раскрывался и закрывался, глаза подёрнулись пеленой.

Ахти опустил руку, попятился.

Дождь затихал. В далёком небе с самого края тучи блеснуло алым садящееся солнце.

– Я… – глухо сказал мальчик скорее самому себе, чем противнику. – Я тебе говорил… А ты…

Ахти только сейчас осознал, что Скорпион, а вместе с ним и архимаг исчезли. Он побежал к высоким ступеням, на которых в последний раз видел Гаспара. Неловко вскарабкался по ним и оглянулся по сторонам, как бы пытаясь понять, что же ему дальше делать, куда бежать. Перед ним, покрытая лужами, ширилась древняя площадь. В тени фонтана едва шевелилась скорченная фигурка Анемеда.

Насколько хватало глаз, к горизонту тянулись плиты, обрываясь там, где пролегла чудовищная трещина.

Именно рядом с ней в рдеющих лучах что-то шевелилось и блестело: ни дать ни взять – две крохотные фигурки. Они то исчезали, то появлялись на фоне красной полоски неба.

Не оглядываясь и не спрашивая себя, почему он идёт туда, Ахти побежал к обрыву.

14

По мере того как мальчик приближался к пропасти, всё ещё чувствуя в руке приятную тяжесть меча, силуэты на горизонте становились чётче.

И вот он уже без труда узнал человека, размахивающего клешнёй, и его противника – чёрного Моргреда.

Со стороны казалось, что враги играют в какую-то детскую игру, то прячась, то появляясь в лабиринтах развалин, то подкрадываясь друг к другу, то резко нападая.

В пелене дождя, ослеплённые лучами садящегося солнца, они шныряли среди руин, иной раз появляясь словно ниоткуда.

Сначала Ахти подумал, что Гаспар ловит колдуна, потом, что архимаг охотится на человека-скорпиона.

Правда была где-то посередине: они пытались обхитрить друг друга, заставить совершить роковую ошибку. В этой смертельной игре постоянно менялись местами хищник и жертва.

И если Моргред умел искажать пространство и заставлять своего противника ходить по кругу, то Гаспар мог противопоставить этому лишь умение бесшумно красться и нечеловеческую скорость.

Площадь всё не кончалась – Ахти, запыхавшись, перешёл с бега на шаг.

Недавняя схватка с Анемедом заставила его молодую кровь бурлить, и он всё ещё ощущал в висках биение сердца.

Однако долгая прогулка под дождём немного остудила его голову.

План, безумный, но единственный, заключался в следующем: подобраться к колдуну со спины, пока он увлечён схваткой, и заколоть мечом.

Если у Ахти были сомнения по поводу того, чтобы убить Анемеда, то с его учителем он церемониться не собирался. Это Моргред чуть не потопил их на озере, напустив смерч, это он навёл порчу на «Мамочкин приют», из-за чего погибла большая часть скота и даже конь Гаспара. Это Моргред хотел похитить девочку, чтобы обрести невиданную силу.

Ахти покрепче сжал рукоять найденного меча и легко, по-кошачьи, перепрыгнул упавшую колонну.

Спрятавшись за обломками стены, он выглянул и не поверил своей удаче. Чёрный колдун притаился у рухнувшей башни всего в десяти шагах от него. Моргред стоял, опершись на одно колено, положив правую руку на амулет и шепча какое-то заклинание.

Ахти снова спрятался, приготовился к тихому, но стремительному марш-броску. Выскочил и побежал с такой скоростью, что глаза затуманил дождь, а развалины вокруг слились в сплошную полосу камней.

Чёрная неподвижная спина колдуна приближалась. Ахти уже видел красный след на его худой шее, натёртый цепочкой. Видел затылок с длинными волосами, в которых блестела седина.

«Куда же колоть?» – мелькнула страшная и неожиданная мысль. Он подавил в горле крик, который так и рвался наружу. Выставил перед собой меч, целясь между лопатками.

Лёгкий поворот головы. Левая бровь колдуна чуть изогнулась. Легко, как будто он смахивал с плеча пёрышко, Моргред быстро начертал пальцами в воздухе знак.

Перед Ахти будто раскрылась невидимая дверь, в которой он увидел упавшую колонну, и он влетел в неё, даже не успев затормозить. Меч со скрежетом воткнулся в камень, отколов пыльный кусочек породы, больно ударила в грудь рукоять в виде конской головы. Ахти всем телом крепко врезался в колонну и выронил оружие из рук.

Когда он снова смог дышать, то понял, что лежит на земле. Покачиваясь, мальчик поднялся. Поднял меч, взглянул на остриё – оно не погнулось и даже не затупилось.

Потирая ноющую грудь, Ахти приблизился к стене и осторожно выглянул из-за угла.

Колдун, ясное дело, исчез.

На горизонте мелькнула и пропала знакомая фигура Гаспара.

Ахти короткими перебежками сократил расстояние до обрыва. Прижался к стене и, чувствуя внезапно навалившуюся усталость, впервые задумался: а стоит ли ему вообще лезть в эту драку?

Что он, мальчик с Зелёной твердыни, забыл здесь, посреди умершего города великанов?

Зачем он во всё это впутался?

И ответ пришёл коротким, как вспышка, образом-воспоминанием. Вот он откидывает край одеяла и видит лицо спящей девочки, свежее и полное жизни, вопреки тому гибельному тёмному месту, откуда привёз её Скорпион. И в этом лице вся красота мира, вся надежда, которой он, Ахти, так долго был лишён…

Отдалённые голоса заставили его вздрогнуть.

Он прошёл вдоль стены и прислушался.

Скорпион и колдун говорили. Каждый из своего убежища.

Ахти не мог расслышать о чём, но узнал в нотках Гаспара его обычную насмешку. Колдуна, похоже, это больше не задевало – он говорил спокойно и властно.

Выглянув из-за укрытия, мальчик увидел остов здания с небольшой каменной башенкой без крыши. За ней прятался Гаспар. Он сидел, прислонившись к стене и вытянув ноги, будто переводил дух.

Колдуна Ахти заметил не сразу. Он стоял внизу, в неглубокой нише, которая прежде служила дополнительным входом. Здание, у которого противники затеяли свою игру, располагалось у самого разлома.

Моргред, хотя и говорил непринуждённо, что-то сооружал в тени, как будто плёл корзину. Ещё мгновение, и он исчез в темноте.

Гаспар, заслышав шорох, сел на корточки и, опираясь на руки, придвинулся к краю крыши. Полуразрушенный козырёк не давал ему разглядеть нишу внизу.

Однако он, похоже, больше ориентировался на слух, нежели на зрение, и уже изготовился к прыжку.

Ахти, заворожённый зрелищем, не сразу заметил в сером небе едва уловимое движение.

Подняв глаза, он различил тонкие, словно сотканные из паутины, очертания воздушного змея.

– Гаспар! Он следит