ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Ладно. Давай. Ну же, Коннелли. Удали меня из чата.

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: За что?

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Мой сын увёл девушку твоего сына.

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: Бро, он заслуживает медали. Мы с Бренной два года молились, чтобы Тара наконец отвалила. Мы терпеть её не можем.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Погоди, то есть ты не злишься?

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: Не — а. Передай Бо спасибо.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Видите? Вот как взрослые люди улаживают конфликты между своими детьми.

Глава 40. Уайатт

Только три

Я предполагал, что драматичный конец дружбы «Золотых мальчиков» — о чём я никогда не мог помыслить — положит конец всей дневной драме. Но я ошибался.

Позже тем же вечером я лежу в постели, снова борясь с бессонницей, потому что не могу уснуть без Блейк, и вдруг слышу тихий стук в дверь. Через несколько секунд в комнату заглядывает отец.

— Одевайся, встретимся у пирса.

Что?

Озадаченный, я натягиваю спортивные штаны, старую толстовку с логотипом группы и засовываю ноги в шлёпанцы. В доме темно и тихо, когда я спускаюсь вниз, кухня освещена только полоской света под шкафчиками. Я выхожу через заднюю дверь, позволяя лунному свету вести меня к нашему пирсу.

Я замечаю лодку, покачивающуюся на тёмной воде, с двумя тёмными фигурами на борту. Это должно было стать первым знаком, что нужно уходить. Но мне слишком любопытно — а потом уже поздно, потому что они заметили меня. Мой папа и Логан. Как и я, они в толстовках, только одеты во всё чёрное и ещё в бейсболках.

— Что происходит? — осторожно спрашиваю я.

— Садись в лодку, — приказывает Логан.

Я смотрю на папу.

— Это похоже на ловушку.

Он вздыхает.

— Просто садись в лодку.

Я не хочу, но сажусь. Вскоре двигатель тихо урчит, и мы скользим по воде. Я сижу на заднем сиденье, и моя уверенность в том, что меня не убьют, составляет процентов восемьдесят. Папа бы никогда меня не убил, но есть двадцатипроцентная вероятность, что он не успеет вовремя остановить Логана.

— Эй, — вдруг понимаю я. — Так вы снова разговариваете?

— Заткнись, — говорит Логан, не оборачиваясь с места капитана.

Ну и ладно.

Я перевожу взгляд на озеро. Сегодня оно черное и блестящее, в нем отражаются звезды, похожие на маленькие серебряные точки.

Когда тишина затягивается, я прочищаю горло.

— Вы же не собираетесь меня убивать, правда? Потому что я видел этот фильм — и для парня на корме он ничем хорошим не заканчивается.

Папа усмехается.

— Твоя мать убьёт меня, если я тебя убью. Не волнуйся.

Это немного утешает. Папа ненавидит злить маму.

Когда мы примерно в ста ярдах от дома, Логан выключает мотор и позволяет лодке дрейфовать. Наконец он поворачивается ко мне со смертельным выражением лица.

— Каковы твои намерения в отношении моей дочери?

Я сдерживаю вздох.

— Мы уже говорили об этом. Мы с Блейк просто...

— Тусуетесь, — холодно заканчивает он. — Ну, угадай что? Моя дочь заслуживает гораздо большего, чем просто «тусоваться».

— Нет, я знаю. Это не... — Внутри меня нарастает дискомфорт. — Слушай, я знаю о своей репутации с женщинами, но Блейк не из тех, с кем я просто поиграю и выброшу. Она много для меня значит.

— Я же говорил, — самодовольно произносит папа, глядя на Логана.

Логан скрещивает руки на груди.

— Твой отец пытается убедить меня, что ты не используешь её ради... — он морщится, —...секса, и это последний раз, когда я произношу слово «секс» в одном предложении с моей дочерью.

— Я не использую её.

Жар поднимается по моей шее. Ненавижу, когда меня ставят в положение, когда я должен объяснять свои чувства другим людям, хотя сам еще не разобрался в них.

— Ладно, — говорит отец Блейк. — Хочешь доказать, что ты с ней не играешь? Назови мне три вещи, которые тебе в ней нравятся.

— Только три? — сухо говорю я, и вижу, как мой папа пытается не улыбнуться.

— Я же говорил, — злорадствует папа.

Я сверлю его взглядом.

— Что именно ты ему говорил?

— Я серьёзно, — твёрдо говорит Логан. — Назови три вещи, которые тебе в ней нравятся. Давай.

Я стону.

— Пожалуйста, мы можем поговорить об этом не на лодке, с которой я не смогу сбежать?

— Нет. Мы не уйдём отсюда, пока ты не убедишь меня, что она для тебя не просто игрушка.

— Конечно, она не игрушка. — Меня охватывает раздражение. — Ладно, хотите три вещи? Она умная. И не в том смысле, что много читает. У нее острый, аналитический склад ума, и она замечает то, чего не могут заметить другие. И у неё невероятная дисциплина. Она часами изучает всякую ерунду, но для нее это не ерунда. Она искренне увлечена изучением нового. Она постоянно решает головоломки, о существовании которых мы даже не подозреваем. И это действительно чертовски круто.

Логан удивлённо моргает.

— Она спорит со мной обо всём, но меня это никогда не раздражает. С ней я чувствую себя... живым. Будто не просто плыву по течению.

Теперь они оба смотрят на меня, но я не могу остановиться. Слова льются рекой.

— Она излучает самую умиротворяющую энергию из всех, кого я знаю, и мне спокойно, когда я рядом с ней. И да, она, очевидно, красивая, и...

Я замолкаю, чувствуя, как горят щеки. Черт. Лучше бы я молчал.

— Вот чёрт, — говорит Логан, глядя на моего отца. — Кажется, ты был прав.

— Нет, он не прав, — ворчу я. — Что бы он тебе ни говорил, он не прав.

— То есть ты не влюблён в мою дочь?

Я запинаюсь.

— Нет.

— Ты только что перечислил дюжину причин, почему она невероятна, — говорит папа, ухмыляясь как идиот.

— Я говорю, что она мне нравится, — бормочу я. — И что я не использую её. Что это для меня не шутка и она не игрушка. — Я запускаю руки в волосы. Я нечасто смущаюсь, но рад, что на улице темно, потому что почти уверен, что покраснел.

Логан изучает меня, затем издаёт долгий, чересчур драматичный вздох.

— Послушай. Я знаю тебя всю твою жизнь. Знаю, что ты неплохой парень, даже несмотря на то, что в прошлом твой член творил сомнительные вещи. Но… Если моя дочь в кого — то влюбится, я, наверное, не буду против, если это будешь ты.

— Она в меня не влюблена, — протестую я. — Никто ни в кого не влюблен.

— Но, — продолжает он, игнорируя меня, — если ты сделаешь ей больно, мы снова отправимся