Анфиса гордо указала на полку:

– Вон те, с вишнёвым ободком, – мои. Двадцать три штуки. А вот эти, маленькие, Нюра расписала. Погляди, что девка творит!

Зоя подошла ближе и ахнула. На маленьких горшочках, крынках и плошках распускались целые россыпи ягод – рябина, земляника, колоски, мать-и-мачеха.

– Нюрочка... – выдохнула Зоя. – Да ты у нас...

И осеклась. Потому что вдруг, ни с того ни с сего, вспомнила: в прошлой жизни, в художественной школе, где я училась, была девочка, тихая такая, незаметная. А потом на выпускной выставке все ахнули – работы у неё были такой красоты, что дух захватывало. Нюра была создана из того же теста. Только здесь, в этом мире, нет ни школы, ни красок, ничего….

Нюра покраснела до корней волос и уткнулась взглядом в пол:

– Я старалась, – прошептала она, нервно теребя свою рыжую косу.

– Старалась она! – фыркнула Анфиса. – Да я сроду такой красоты не видала! Ты, Зоя, глянь вон туда, – она указала на верхнюю полку. – Это мы вдвоём с ней чайники расписывали. Нюра узоры рисовала, а я ободок. Ну как?

Чайники расставили красиво, рядком – нарядные, праздничные. Гжель? Нет, своё, зареченское, но с какой-то удивительной глубиной и теплотой.

– Девоньки, – Зоя прижала руки к груди. – Да мы с таким товаром в столицу ехать можем! Архип, ты видел всю эту красоту?

Архип подошёл и долго рассматривал рисунки, качая головой.

– Хорошо. Очень хорошо. Нюра, ты это... молодец. Правильно, что пришла.

Нюра совсем смутилась и спряталась за спину Анфисы.

– Ладно, работнички, – Анфиса хлопнула в ладоши. – Любоваться потом будем. У нас ещё вон та партия не покрыта.

Зоя допила чай, закатала рукава и взяла кисть:

– За работу, подруги. Успеем?

– А то! – хором ответили Анфиса и Нюра.

И работа закипела с новой силой. Глина, краски, кисти – всё слилось в едином ритме, под мерный гул печи и редкие шутки Архипа.

Глава 54

Телега мерно покачивалась, поскрипывала на ухабах, и Зоя, пристроившись поудобнее, смотрела, как за спиной тает в утренней дымке родное Заречье. Рядом, привалившись к её плечу, дремал Ярик. Глеб, сидя на облучке рядом с Гришей, правил лошадью, и Зоя ловила себя на том, что то и дело поглядывает на его широкую спину.

Воспоминания последних дней накатывали сами собой, выплывали из усталости, что копилась в теле, но не тяготила, а была какой-то... сладкой, что ли.

...Гриша появился как снег на голову – за два дня до отъезда. Зоя как раз шла из гончарни, и, на походе к деревне увидела его длиннющий обоз, въезжавший в деревню. Сердце подпрыгнуло и забилось часто-часто: Гриша! С обозом! Да откуда ж он взялся?

– Зоя! – Гриша спрыгнул с телеги, широко улыбаясь, и на его загорелом лице блестели весёлые глаза. – А я думал, ты тут уже совсем заскучала без нас! А мне, понимаешь, путь случился мимо, ну я и свернул – дай, думаю, проведаю, как там моя повариха бывшая поживает.

– Гриша! – Зоя подбежала, и они обнялись по-свойски, по-дружески. – Да ты как раз вовремя! У нас тут ярмарка, товару – воз и маленькая тележка, а везти не на чем!

– Ну так я и есть ваш воз, – засмеялся Гриша. Загружайте, чего уж там.

Зоя тогда чуть не заплакала от радости. Значит, и правда – есть на свете какая-то сила, что помогает в самый нужный час. Ерофееву телегу решили оставить в деревне – больно нужна была мужикам на стройке, брёвна с разобранных домов возить. А на двух своих телегах и двух Гришиных уместили всё, а людей по другим телегам рассадили.

Зоя закрыла глаза, уплывая в воспоминания.

...А перед ярмаркой баню топили. Как же это было хорошо!

Они собрались затемно, когда звёзды ещё не погасли, а над рекой тянулся молочный туман. Зоя вышла из дома с берёзовым веником – их в этом году насушили целый воз, душистых, клейких, с широкими листьями. Анфиса уже ждала у калитки, подбоченившись, а в руках держала кроме веника ещё мешок с какими-то травами.

– Ну ты и копуша! – напустилась она на Зою, но в голосе слышался смех. – Я уж думала, ты проспишь, а без тебя какой пар?

– Не проспала, – отмахнулась Зоя, и они зашагали к бане.

Светлана с Нюрой уже ждали. Светлана держала в руках сделанные из лыка мочалки. Нюра робела, куталась в большой платок, хотя утро было тёплым.

– Нюрка, ты чего как не родная? – Анфиса подтолкнула её к дверям. – Аль первый раз в баню идёшь?

– Нет, – прошептала та, – но чтоб с утра...

– А вот так и надо, – наставительно сказала Анфиса. – Все вместе оно и веселее, и