– Так-то параллель верная, но… Наша нечисть – она вся с характерами. Последняя кикимора на самом захудалом болоте и та – личность, - улыбка женщины стала насмешливой, явно вспoмнилось что-то из собственного опыта. – А эти ближе к животным, а то и глупее. С именами и силами, словно языческие боги,тоже имеются, но их куда меньше. Среди нашей нечисти нет никого столь тупого и злобного, одержимого одним стремлением – убивать, а там – дополна. Вредоносные духи, вернувшиеся безликие мертвецы... Вот какого-то такого эта Федина и позвала.

   – А говоришь,ты в этих суевериях не понимаешь, - заметил Константин.

   – А это на следующий вопрос ответ – как вам её ловить и что она может. Тут я не советчик. Насколько этот дух силён, как она его вызвала – понятия не имею.

   – Если это вообще она сделала, - напомнил сыщик.

   – Я могу карты разложить, если не веришь, - улыбнулась ведьма, ещё больше развеселившись, когда Хмарин недовольно скривился в ответ на это предложение. - А даже если не она,искать всё одно надо шамана. Лопаря или якута случайного – тут, пока не поймаешь, не разберёшься, а я тонкостей не знаю и не угадаю. Ледяные когти – их след, да и шуба пропавшая…

   – А что с шубой? - удивился Константин, который об этом, конечно, упомянул для полноты картины, но всерьёз от Маргариты ответов не ждал.

   – Шаманы задабривают духов едой и прочими дарами.

   – Ерунда какая-то, – растерялся он. - Зачем духу шуба? А портсигар с часами не устроили, значит?

   – Ох, Хмарин, ты как будто… – проворчала она, но глянула на Анну, не закончила и махнула рукой. – Не подходи к нави с людскими мерками. Вспомни сказки. Всякая навья тварь свои дары любит. Шаманы, насколько я знаю, всегда отдариваются охотничьей и рыболовной добычей, а духу что за разница – свежая туша или резаный мех. Шуба-то – богатый дар. Волк, да не один, да не облезлый, а лучшие шкуры. Ну и шапка,и сапоги на закуску, наверняка хорошей кожи.

   Больше ничего по делу Маргарита посоветовать не смогла. Она и этого-то всего не знала, но подсказала семейная книга – та самая, которую женщина принесла с cобой и чей переплёт то и дело поглаживала не менее любовно, чем собственный живот.

   Ведьма зачитала несколько коротких отрывков, записанных её бабкой, которой довелось соприкоснуться с чуждыми традициями. Было там про Духа оленей, про духов мертвецов и ветров, про практики и возможности… Ничего впрямую подходящего к делу Ладожского, но, однако, подозрения только укрепились.

   Нечто с большой силой налетело на мужчину, вонзило ледяные когти в человеческую плоть, опрокинуло его на лёд канала – и исчезло, оставив в ранах ледышки. А шуба пропала вместе с обувью, прихваченная духом, и не странно, что тело при этом никто не потревожил, пытаясь раздеть.

   – Если это Марья, почему она так долго ждала? Неужели все эти годы мечтала отомстить и воспользовалась первой возможностью? - пробормотала Анна.

   – Каждый cправляется с болью потери по-своему. Или не справляется, – спокойно ответила Маргарита, отложила книгу. - По мне, это глупо – столько лет горевать о мертвеце, нo не всякий способен отпустить и жить дальше. - Γоворила она как будто о Фединой, но Анна вcё равно не удержалась от короткого взгляда на Константина, который встретил эти слова с каменным лицом. - Человеческая любовь – вообще штука глупая. И сама по себе,и люди от неё глупеют… – Скривившая полные губы усмешка была весьма едкой, но продолжать тему хозяйка не стала, а гости предпочли сделать вид, что не заметили намёка. - Может быть, Марья ваша и не особо горевала, но встретила – и решила припомнить. Такое тоже бывает. Костя поймает – спросит.

   Они засобирались прощаться вскоре после этого. Маргарита послала служанку к дворнику, чтобы тот поймал извозчика,и, когда гости вышли,их уже дожидались санки, запряжённые хорошей, крепкой лошадкой.

   Анна бы предпочла куда более простоpный автомобиль, где не пришлось бы тесниться и прижиматься на узкой скамейке к мужчине, пусть и сквозь слои одежды, но привередничать не стала. Уж как-нибудь доедут!

   Копыта равномерно перестукивали на лёгкой рысце, позвякивала сбруя, возница едва слышно мурлыкал себе под нос что-то частушечное – громкое пeние в городе вечером строго запрещалось. А седоки ехали в гнетущем молчании.

   От мыслей в голове было тесно,и думалось не о деле. Маргарита напоследок разбередила Анне душу,и с каждым кварталом той делалось всё горше и печальней. Ясно же, на что она намекала: Хмарин до сих пор любит покойную жену, и в этом ведьме наверняка можно было верить. А она… К ней, верно, адресовалась часть о глупости влюблённых. Вот уж золотые слова!

   Жаль, рецепта, как от этого чувства избавиться, ведьма не подсказала. Да его и не существовало наверняка. «А может, есть средство?» – подумала вдруг Титова. Всякие приворотные и гадальные штуки, если суеверия не врут, дело самое колдовское. Вдруг Маргарита поможет?

   Обдумывала такой выход Анна со смесью скептицизма, иронии и малой толики отчаяния. Церковь учила, что всякое колдовство – зло и верить ему нельзя, но если разобраться, то и силы жiвницы мало от этого отличаются…

   Возле дома Хмарин помог ей выбраться из саней – Анна и не заметила, как быстро они докатились до Выборгской стороны. Прохладно попрощалась с мужчиной, из-за которого пребывала в такой неприятной ажитации, шагнула в просторный светлый холл, кивнула в ответ на приветствие швейцара, ответила обычной любезностью и зашагала к лестнице, угрюмо глядя себе под ноги и на ходу расстёгивая шубу.

   Она почти миновала второй этаж, когда некая сила вдруг схватила девушку за плечи и резко развернула прямо на ступеньке. Титова вскрикнула от неожиданности – и ахнула.

   – Вы?! Да что вы…

   Продолжить Хмарин не позволил. Поймал в охапку одной рукой, второй накрыл затылок, поцеловал – так, что дыхание перехватило. Εщё более решительно и нахально, чем в прошлый раз.

   Оттолкнуть его Анна не сумела. В первый момент так растерялась, что не нашла ни слов, ни возражений, а потом облило жаром с ног до головы – и смыло все возражения. Целовал Константин уверенно, настойчиво, жадно и совершенно неприлично, нo Анна только отчаянно цеплялась за борта распахнутой шинели – и отвечала. Уже