так, словно не видела ничего вокруг и все же страшилась закрыть глаза. Сейчас смертная показалась ему совсем уж жалкой, настолько, что даже его ненависть к ней стала непочтенной, стыдной. Разве можно ненавидеть такое слабое, беспомощное существо?.. Но он быстро вспомнил, почему они здесь: это существо предало Линара и народ, распустило язык, предупредило консулов. И все же Эльтан зло вздохнул и процедил:

Я не испытываю к тебе ни толики симпатии. Я желал бы, чтобы ты умерла. Но я поклялся брату уберечь тебя. И пока ты не встретишь Линара, любой, кто пожелает причинить тебе вред, прежде должен будет перешагнуть через мой труп. Это ясно?

София сглотнула.

— Да. Но ты ненавидишь меня.

— Я умею сдерживать свои эмоции, смертная дева. Спи. Я сберегу твою жизнь.

София зажмурилась.

— Но ведь этого недостаточно, — всхлипнула она. Эльтан почувствовал, как странный озноб пробежал по коже.

— На большее не рассчитывай.

София прослезилась. Эльтан откуда-то знал, что это не от боли.

— Тогда все бессмысленно, — прошептала она в отчаянии. — Как... Как быть, если ты ненавидишь всех людей? Как ты. Что ты будешь делать дальше? — она невнятно повела рукой. Эльтану явственно послышался упрек. Что-то подобное ему однажды говорила Сильвин, а после и Мать Народа.

«Сколько крови тебе нужно?..»

Он наклонился над смертной.

— Твой язык, что выболтал тайны народа, стоит вырвать, а твою голову повесить на стенах Сиршаллена. Вот что следует сделать с тобой, смертная жена! Ты отравила Линара своей скверной, заставила его думать, будто он любит тебя, внушила ему, околдовала. Все что между вами — ложь. Ясно тебе? И как только он поймет это, я буду тем, кто отрубит тебе голову. За всю его боль, за всю твою ложь и предательство. Ты. — Эльтан осекся. В этот миг его ненависть, казалось, достигла апогея. — Руки мои связаны клятвой. Быть может вот он миг, когда стоит стать lin'yarr.

Смертная молча выслушала его.

— Любой человек на моем месте сделал бы это, — она неловко, скованно пожала одним плечом. Обеими шевелить было видимо больно. — Так за что именно ты меня так ненавидишь? — прошептала она. Эльтан выпрямился с брезгливостью глядя на нее. Корявая, низкорослая, рябая смертная девка. Такая же неказистая как та. Такая же лживая и подлая как та. Все они одинаковы! И Линар видно унаследовал эту пагубную презренную слабость отца. Влюбился! Какая несусветная чушь! В это?! В пустышку без сердца, в смертную жену! Линар понятия не имеет, как любят эльфы. Как должно им любить. Уж он-то, Эльтан, познал эту истину, да еще и какой ценой.

А эта любовь Линара всего лишь плотская тяга, глупая первая влюбленность, что рассеется как дым на ветру. Три медяка да два опавших листа — вот цена их с Линаром любви. Так Эльтан себе говорил и верил в это, но сейчас одна крохотная трещина угрожала сгубить его монолитную веру. Была ли у них алья, единение душ? Откуда Линару знать, что есть алья? Он просто выдумал себе это как последнее утешение в одиночестве камер, в боли пыток. Вот объяснение, а все остальное ложь.

— Линар говорил с тобой во снах? — спросил Кайранэ строго. — Был ли сон темен и страшен и лишь его голос звучал в темноте. Было такое?

«Скажи «нет»! Просто скажи «нет», и все станет таким, как ему должно быть. Скажи «нет» и опоры моего мира перестанут шататься, угрожая ввергнуть во тьму. Пожалуйста, просто скажи это проклятое «нет» и останься смертной женой...»

— При чем тут это?.. — нахмурилась София. Эльтан неосознанно попятился от ее постели.

— Это было?

— Пару раз. — София попыталась устроиться поудобнее, чуть перевернувшись на правый бок. Эльтан порадовался, что она не смотрит на него. — Нилан подумал, что это алья, — она глухо усмехнулась. А Эльтан попятился еще дальше. — Джон говорил мне жить дальше, а я, дура, не послушала. Нужно было слушать, наверное… — она уже шептала. Видно дрема таки сморила измотанную смертную.

Эльтан сглотнул и торопливо вышел из комнаты. До утра он нес свою вахту, гоня все мысли прочь. В шесть он заметил машину, что проехала по кварталу второй раз подряд. Эльтан засек время. Через двадцать минут машина проехала снова.

Он вытряхнул все оружие, что было спрятано в тайнике, на кухонный стол, вооружился. Минуту подумал, что делать с Рошем — застрелить во сне или уехать не разбудив? Причастен ли он к этой машине и к тому, что их так скоро нашли? Если да — зачем возвращался? Чтобы задержать их на месте до прибытия подкрепления, конечно же.

Ощущение бессилия выматывало его не хуже хорошего боя. Эльтан не проигрывал один на один никому и никогда, но людей было так много, а за его плечом смертная дева. Как уберечь ее? Где спрятать?

Он услышал шорох на гравийной дорожке и метнулся к окну, снял с предохранителя пистолет. Быть может это лазутчик, просто проверка, подергают дверь, да и уйдут, не желая рисковать жизнью. С людей станется так выполнять свой долг. Тогда главное не выдать себя сразу.

Машина остановилась у гаража. Это был неприметный бордовый седан. Водитель вышел наружу. Эльтан минуту стоял неподвижно, глядя на силуэт в ночных сумерках, пытаясь рассмотреть черты. Низкорослый, не Нилан и не Шедар Макидарский, и никто из его перстов. Разве что… Человек повернулся, Эльтан медленно выдохнул и опустил оружие.

Глава 6

Мы не враги

Эльтан пошел к входной двери, щелкнул замками и призывно приоткрыл ее в утреннюю прохладу. Сам отошел в тень коридора. Пиканье кода на гараже прекратилось, тихие шаги прошуршали вдоль дома.

Гость опасливо вошел, увидел его в углу у косяка и торопливо прикрыл дверь. Это была Сцина Макидарская, та, что стала его восьмым персом. Он не видел ее... двести? Двести пятьдесят лет? После того, как она плюнула ему под ноги в день, когда он привез Согласие о землях в Сиршаллен, ни у него, ни у нее не было желания болтать.

— Привет, первый из сынов, — сказала она. Как всегда заговорила первой. Она вечно не отдавала ему дань уважения, даже когда сама предложила службу.

— Приветствую, Непримиримая дочь, — ответил он не менее едко. Из всех ее грозных прозвищ это она ненавидела сильнее прочих. Сцина некрасиво скривилась, даже высунув язык.