до головы. — Вляпался Войцех по самые нехочу. Бреннер же его сейчас просто убьет, как собаку, и глазом не моргнет.

— Да ладно тебе, зато весело будет на это глянуть, — хохотнул его приятель, азартно потирая руки. — Ставлю десять биллингов, что вояка с первого выпада его на саблю посадит!

Бреннер обернулся ко мне и посмотрел презрительным взглядом на сумку в моей руке.

— Дай ему свою саблю, — обратился военный к своему спутнику. — Не хочу, чтобы потом болтали в округе, будто я заколол безоружного батрака.

Парень суетливо закивал, начал неуклюже доставать из ножен свою саблю и уже сделал шаг в мою сторону, но я лишь спокойно качнул головой и выставил ладонь вперед.

— Не надо, — громко произнес я, заставив спутника Бреннера замереть на месте. Я достал одну лопату из сумки и поудобнее перехватил черенок инструмента. — Мне это не нужно. Я буду драться лопатой.

По улице волной прошли удивленные возгласы. Батраки у забора даже рты разинули. Бреннер от такой наглости на секунду опешил, а потом расхохотался.

— Лопатой? Против сабли? — усмехнулся военный. — Ну, валяй, батрак. Только чур потом не моли о пощаде, когда я твою палку на две части перерублю.

Драться саблей против профессионального фехтовальщика — это гарантированный проигрыш с первой секунды. Если я возьму холодное оружие, Бреннер уложит меня в два счета — просто за счет опыта. Шансов в честном поединке у меня не было совсем.

Единственным козырем оставался мой уникальный навык «Жатва Живки». Вот только работает он избирательно. Обычная сталь — это просто холодный, мертвый металл. Концентрировать в нем живку или использовать его как проводник технически невозможно.

А вот свежий деревянный черенок лопаты — совсем другое дело. Раньше эта он был частью дерева. В его сухих волокнах до сих пор находятся остатки природной энергии.

Дерево — идеальный проводник. Но даже понимая это, я чувствую, как по спине побежал холодный липкий пот. Как применить обычную палку против сабли Бреннера? Он явно не дурак. Не будет лупить по черенку лопаты. Один точный, молниеносный выпад в шею, грудь, живот — и я труп. Права на ошибку у меня нет.

— Да, против сабли, — повторил я и крепче сжал черенок лопаты в руках.

— Тогда… Начинаем? — усмехнулся Бреннер и плавно вытянул саблю из ножен. Сталь зловеще блеснула на солнце, заставив толпу на мгновение притихнуть.

Вдруг со стороны поместья Гулоса раздался властный крик:

— А ну стоять! Оружие в ножны! Кто вам разрешил устраивать поножовщину посреди белого дня⁈

Бреннер замер, а толпа зевак синхронно повернула головы. Из поместья Гулоса, привлеченный шумом и суматохой, скорым шагом вышел Юлиан Вернер.

Неудивительно, что местные батраки его называли хлыщом. Юлиан выглядел как излишне ухоженный мужчина, с аккуратной бородкой и одетый в дорогой темно-зеленый бархатный кафтан.

— Не лезь не в свое дело! — огрызнулся военный. — Этот оборванец публично оскорбил мою честь! Уронил мою саблю, так ещё и обозвал меня петухом перед всеми этими холопами!

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну и зачем он врет? Ведь я его так не называл. Это было лишь ироничное сравнение.

Юлиан Вернер подошел ближе, брезгливо оглядывая собравшуюся толпу батраков, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза на секунду задержались на лопате в моих руках, и в его мимике промелькнуло искреннее удивление. Он моментально оценил всю абсурдность ситуации.

— Дуэль? — Вернер издевательски усмехнулся. — Густав, вы вызываете на дуэль человека с садовым инструментом? О какой чести вообще идет речь?

Слова нового хозяина Преславицы ударили по самолюбию военного куда сильнее, чем мой упрек. Бреннер побагровел еще сильнее, его челюсти судорожно сжались, а среди толпы батраков у забора снова послышался смешок.

— Он сам так решил! — зарычал военный. — Мой помощник предложил ему свою саблю… Его никто не заставлял брать в руки лопату.

— Неужели вы забыли про имперский указ, — спросил Юлиан. — Дуэли строго запрещены законом.

— Император? Указ? — недовольно фыркнул Бреннер. — Мы на фронтире. Законов империи тут отродясь никто не видел.

Интересно у него мышление устроено! Когда я случайно вытянул из его ножен саблю, он обвинил меня в том, что я нарушаю законы Империи — обезоруживаю военного. А теперь он насмехается над указами, мол на фронтире они не работают.

Юлиан внимательно посмотрел на Бреннера, затем перевел взгляд на меня и мою лопату. Поняв, что взывать к законопослушности упрямого вояку в этой глуши совершенно бессмысленно, он лишь тяжело вздохнул и поднял ладонь.

— Хорошо. Я не стану вам мешать, — заявил Юлиан. — Только я разрешу дуэль до первой крови. Имперским законом строжайше воспрещены дуэли, которые привели к смерти одного из участников. Деритесь до первой царапины и расходитесь.

— До первой крови так до первой крови, — усмехнулся Бреннер, перехватывая рукоять сабли и сделав шаг ко мне. — Мне хватит одного удара.

Врёт, гад. Бреннер не собирается останавливаться после первой крови. Я посмотрел в его безумные глаза. Он явно хочет меня прикончить прямо здесь, на глазах у всей площади. На последствия, законы империи и недовольство Вернера ему сейчас было абсолютно плевать. Уязвлённая гордость выбила из его башки остатки здравого смысла.

К тому же, «до первой крови» — понятие чертовски растяжимое. Можно слегка чиркнуть кончиком стали по щеке, оставив аккуратную царапину. А можно с той же легкостью вогнать саблю по самую рукоять в живот или наотмашь отрубить руку по локоть. Кровь прольётся? Прольётся. А то, что оппонент после этого загнётся в конвульсиях на грязной брусчатке — ну так извините. Кто ж знал, что так «случайно» получится.

Однако, пока Юлиан Вернер распинался перед воякой-землевладельцем, напоминая ему про законы, мне этого времени с лихвой хватило, чтобы придумать и подготовить план.

Я спокойно опустил лопату, держа штык на уровне груди, а черенок воткнул в податливую уличную грязь. Я мысленно направил тонкий, но мощный импульс живки вниз, прямо сквозь волокна древесины в почву под ногами Бреннера.

По мимике военного я понял, что этот «маневр» его знатно озадачил. На долю секунды на его суровом лице промелькнуло искреннее удивление.

Его правая бровь поползла вверх, а идеальная стойка фехтовальщика на мгновение дрогнула. Он просто не понимал, что за нелепый блок я пытаюсь изобразить этим перевёрнутым садовым инвентарём.

Там, под слоем дорожного месива были семена сорняков. Моя живка скользнула к ним, заставляя их пробудиться и резко пойти в рост, сплетаясь в жесткую подземную петлю там, где барон зафиксировал свою ведущую ногу для выпада.

Учитывая относительно ровный слой грязи на улице, этой махинации под землей никто даже не