– Какие вы смешные! Что может нам угрожать в Доме арфистов?

Красотка и Крепыш настойчиво терлись головками о ее лицо, в их криках звучала все нарастающая тоска. От их прикосновений и сумбурных мыслей у Менолли создалось отчетливое впечатление, что источник гнетущего файров страха находится где-то далеко, за пределами крепостных стен Форта.

– Как же тогда он может вам угрожать?

Внезапно их ужас ворвался ей в душу с такой сокрушительной силой, что девочка вскрикнула.

– Нет! – вырвалось у нее, и она попыталась закрыться, защититься от неведомой опасности, но руки накрепко связали цепкие хвосты файров. Безотчетный страх переполнял все ее существо. Сама того не ведая, она продолжала выкрикивать: – Нет, нет!

Вдруг, откуда ни возьмись, перед глазами Менолли возникла четкая картина бурлящего хаоса – тупого, безжалостного, несущего гибель. Он давил невыносимым, смертельным гнетом. Со всех сторон, вздымаясь и опадая, надвигались отвратительные скользкие серые глыбы. И жар – беспредельный, как океан… Страх! Ужас! Невыразимая тоска…

В душе ее родился крик, пронзительный, как скрежет металла по обнаженным нервам:

НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОДНУ!

Менолли не понимала, что кричит сама. Она даже не была уверена, что слышала крик, но твердо знала: в нем билась чья-то отчаянная тоска.

Вдруг дверь ее комнаты распахнулась настежь, и в тот же миг сторожевой дракон Форт-холда испустил пронзительный вопль, так похожий на тот, что прозвучал в ее душе, что девочка даже подумала: уж не он ли кричал в прошлый раз? Но драконы не умеют говорить…

– Что с тобой, Менолли? – К ней подбежал мастер Робинтон.

Файры взвились в воздух и, обезумев от страха, заметались по комнате, то вылетая наружу, то снова возвращаясь.

– Дракон! – указывая на окно, воскликнула Менолли.

Ей хотелось доказать мастеру Робинтону, что она не одинока в своей тревоге. Они оба увидели, как сторожевой дракон, отчаянно трубя, взмыл в ночное небо – один, без всадника! В наступившей тишине послышались слабые отголоски ответных кличей, а потом – зловещий вопль объятого ужасом стража с площади Форт-холда.

– Похоже, все крылатые твари сегодня ночью выжили из ума, – заметил Робинтон. – Скажи, Менолли, отчего ты так кричала? Что тебя испугало?

– Не знаю, не знаю! – рыдала Менолли, слезы струились по ее щекам.

Теперь на смену страху пришла невыносимая тоска. Сжавшись в комочек, чтобы хоть как-то спрятаться от леденящего душу одиночества, не в силах выразить словами то, что ощущала с такой ужасающей силой, она только беспомощно повторяла:

– Не знаю, не знаю…

Робинтон пригнулся – файры с Красоткой во главе молнией вылетели из окна; маленькая королева, настойчиво и властно крича, увлекала стаю за собой. Их силуэты мелькнули на фоне света, падающего из окна мастера-арфиста, – и исчезли. Не успела Менолли, испугавшись, что файры покинули ее навсегда, поделиться тревогой с мастером Робинтоном, как в комнату ворвался Домек.

– Робинтон, что здесь происходит…

– Потише, Домек, – строго перебил его мастер-арфист. – То, что напугало Менолли, заставило сорваться с места сторожевого дракона. А вой стража может разбудить даже мертвого. Слыханное ли дело – чтобы дракон ушел в Промежуток без всадника!

– Вы серьезно? – сразу остыв, изумился мастер Домек.

– Менолли, – обратился к девочке мастер Робинтон, положив большие теплые ладони ей на плечи, – ну-ка, вздохни поглубже. Хорошо, теперь еще раз…

От него веяло спокойствием и добротой.

– Нет, не могу… Происходит что-то ужасное.

Менолли содрогалась от рыданий, леденящий душу страх все крепче сжимал свои объятия, грозя неизвестной бедой.

– Что-то кошмарное…

Обитатели Дома арфистов, разбуженные ее криками, толпились в дверях. Кто-то громко заявил, что ни во дворе, ни на соседних дорогах не видно ничего подозрительного. Кто-то заметил, что глупо обращать внимание на капризы истеричной девчонки, желающей во что бы то ни стало привлечь к себе внимание.

– Придержите язык, Моршал, – проталкиваясь сквозь толпу, отрезала Сильвина. – И вообще, отправляйтесь-ка вы все спать. Все равно толку от вас никакого.

– Я тоже прошу вас удалиться, – произнес Робинтон.

Все переглянулись: в голосе мастера-арфиста клокотал с трудом сдерживаемый гнев.

– Я надеюсь, яйца еще не проклюнулись? – спросил заспанный Сибелл.

Менолли покачала головой, она изо всех сил старалась овладеть собой и побороть судорожные приступы ужаса, лишавшие ее возможности членораздельно объяснить, что же с ней стряслось.

Сильвина принялась ее успокаивать.

– Робинтон, у девочки руки, как лед, – заметила она.

Менолли прижалась к женщине, ища у нее защиты. Робинтон, присев на край топчана, поглаживал ее содрогающиеся плечи.

– И если хотите знать, это совсем не похоже на истерику.

Внезапно судороги ослабли, а вскоре и совсем прекратились. Задыхаясь, Менолли упала Сильвине на грудь.

– Не знаю, что это было, только оно прошло, – в изнеможении выдохнула она.

Сильвина и Робинтон уложили ее поудобнее, женщина натянула меховое одеяло до самого подбородка.

– А что твои файры – тоже перепугались? – спросила хозяйка Дома, оглядывая освещенную комнату. – Что-то я их не вижу…

– Я успела заметить, как они ушли в Промежуток, а куда – не знаю. Они совсем обезумели от страха, с ними такого никогда не бывало. Я ничем не могла им помочь.

– Не спеши, расскажи все, как было, – мягко проговорил мастер-арфист.

– Я и сама не все понимаю. Проснулась я оттого, что они очень беспокоились. Обычно файры спят как убитые. Они чего-то боялись, и страх этот все усиливался. Потом я увидела нечто… или ничто – то, чего они так испугались.

– Ну конечно, что-то ведь все-таки должно было быть. – Робинтон взял ее за руку и принялся ласково поглаживать. – Рассказывай по порядку.

– Файры были сами не свои от ужаса. Постепенно их страх передался мне. – Менолли судорожно вздохнула, стараясь отогнать жуткое воспоминание. – И вот я увидела что-то ужасное, смертельно опасное, что-то серое и… ужасное! И еще – невыносимо горячее. Да, жара была частью этого кошмара. Потом меня охватила тоска… не знаю даже, что было хуже…

Девочка уцепилась за надежные руки друзей, не в силах сдержать рвущиеся рыдания.

– Но я не спала. Это не был страшный сон!

– А теперь, Менолли, отдыхай. Будем надеяться, что твой кошмар бесследно исчез.

– Погодите, ведь я еще не все рассказала. Мне кажется, вы должны знать все – а вдруг это важно. Потом… я услыхала, только на самом деле я не слышала… просто это прозвучало так отчетливо, как будто кто-то крикнул прямо здесь, в комнате… прямо у меня в голове… Чей-то голос крикнул: «Не оставляй меня одну!»

Теперь, когда Менолли наконец поведала весь свой кошмар до конца, тело ее расслабилось, и ей сразу полегчало.

– Не оставляй меня одну? – негромко повторил мастер-арфист, пытаясь постичь смысл загадочной фразы.

– Теперь все прошло… я