потери крови или, может быть, это из-за его ненасытного поцелуя, но я не осмеливаюсь отстраниться. Не тогда, когда мы были так близки к тому, чтобы потерять друг друга навсегда.

Входная дверь распахивается, дерево с треском ударяется о штукатурку, и Антонио вскакивает, нацелив пистолет на вход. Мои глаза чуть не вылезают из орбит, когда я замечаю знакомую фигуру, затемняющую дверной проем, и снова, когда за ним появляются три другие фигуры.

— Рафа? — Бормочет Антонио, поднимая свой пистолет.

— Кого, черт возьми, еще ты ожидал, stronzo? — Раффаэле держит оружие направленным на своего старшего брата.

— О, мой бог, Серена! — Изабелла устремляется ко мне, Маттео и Алисия плетутся позади, и Раф наконец опускает пистолет. — Ты в порядке? — Она поднимает меня на ноги, и вся гостиная кружится.

— Думаю, в порядке.

Ее взгляд скользит по мне, но не взглядом обеспокоенного члена семьи, а взглядом будущего врача. — Черт, Сир, тебе придется наложить швы, и у тебя, вероятно, сотрясение мозга.

— Но я жива. — Я слабо улыбаюсь. Антонио обнимает меня, и коллективный вздох по всей комнате становится оглушительным. — Во многом благодаря ему. — Я показываю большим пальцем в направлении Тони.

— Но ты никогда бы не оказалась в опасности, если бы он не схватил тебя в самом начале, — огрызается Раф.

Антонио застывает рядом со мной, его чувство вины изливается удушающими волнами. — Я уже извинился бесчисленное количество раз и буду продолжать делать это до тех пор, пока не проявлю себя. — Он смотрит на каждого из моих кузенов. — Перед каждым из вас.

— Послушай, Раф... — Я бросаю взгляд на праведного bastardo: — это касается только твоего брата и меня, и если я смогла простить его за маленькое похищение, то и ты сможешь.

— Но сделает ли это Данте? — Маттео одаривает меня злой ухмылкой.

— Я разберусь со своим отцом.

— Ну, тебе лучше разобраться с ним побыстрее, потому что в ближайшие несколько часов он должен приземлиться в Риме. — Белла переводит взгляд с меня на Антонио, и ее губы кривятся. После всех ужасных вещей, которые она слышала о нем от Рафа, ей потребуется некоторое время, чтобы понять. Но я уверена, что рано или поздно она это сделает.

— Подождите, как вы, ребята, добрались сюда так быстро? — Я смотрю на своих кузенов, облегчение от того, что вижу их всех здесь, смешивается с эмоциональной перегрузкой последнего часа. Я только успела написать Белле, как появились Санти и Федерико.

— Мы прилетели с нашими родителями прошлой ночью, — Алисия отвечает: — повидать Алессандро.

Конечно. Итак, Белла уже была в самолете, когда я разговаривала с ней в последний раз. Эта подлая маленькая...

— Как он? — Выпаливаю я.

— Лучше, — отвечает его сестра, — но это будет долгое восстановление.

Чувство вины, исходившее от Антонио, просачивается мне в душу. Это моя вина, что он пришел. Я никогда не прощу себе того, через что заставила его пройти.

— И мы подумали, что вам не помешала бы наша помощь. — Слова Беллы прерывают мою спираль стыда. Затем она обхватывает талию Рафа руками, прислоняясь к своему большому телохранителю. — Итак, мы сели на первый поезд до Рима этим утром после того, как вчера вечером навестили Але.

— Ну, как вы можете видеть, у нас все было под контролем. — Я указываю на груду тел, разбросанных вокруг гостиной.

Мэтти разглядывает две неподвижные фигуры, темные брови хмурятся, когда он сосредотачивается на одной. На того, на которого до сих пор больно смотреть. — Это твой друг, Санти?

Я пренебрежительно машу рукой. — Да, это своего рода долгая история.

— Срань господня, Сир! — кричит Белла.

— Мы все знаем, что у меня никогда не было особого вкуса на мужчин. — Я одариваю Антонио ухмылкой, прежде чем касаюсь губами его заросшей щетиной щеки. — До сих пор.

По комнате разносится еще больше стонов.

— Это весьма спорно, — бормочет Раф.

— Спасибо тебе, Amore. — Он целует меня в висок, и от прикосновения пульсация утихает.

— Amore? — Любопытный взгляд Беллы мечется между нами. — Вы, ребята, влюблены? — выпаливает она. — Я думала, это просто секс с ненавистью.

Жар заливает мои щеки, когда я поднимаю взгляд на Антонио, на лице которого такая же нелепая улыбка. — Нет, это определенно любовь.

— О боже, Данте собирается сойти с ума. — Маттео откидывает голову назад, посмеиваясь.

Отпуская Тони, я бью локтем в живот своего кузена. — Заткнись и держи рот на замке обо всем этом. Мне нужно серьезно поговорить с Papà, когда он придет в себя.

— Может быть, тебе стоит оставить Антонио у меня на попечение, — предлагает Раф...

Я скептически смотрю на его младшего брата. — Я так не думаю. — Я не уверена, кто ненавидит Тони больше, Раф или мой отец.

— Я позабочусь о том, чтобы он был в безопасности, — вмешивается Белла, прежде чем бросить свирепый взгляд в сторону Антонио. — Пока я собираюсь доверять довольно сомнительным навыкам Серены принимать решения, если только он не докажет обратное.

Антонио втягивает воздух, затем делает шаг к моей кузине, но не успевает пройти много, как Раф встает между ними. Тони поднимает руки ладонями вверх. — Я не причиню вреда Изабелле, Раффа. — Затем его взгляд поворачивается к Белле. — Я только хотел извиниться за все, что ты перенесла от руки нашего отца. Я проведу остаток своих дней, пытаясь загладить свои грехи против тебя и Серены.

Белла кивает, и облегчение наполняет мой организм. — Только не обижай мою кузину, или я убью тебя во сне.

Антонио хихикает. — Я бы никогда. — Он притягивает меня к себе, его теплое дыхание растекается по моим волосам, когда он целует меня в макушку. — Я люблю Серену больше, чем когда-либо думал, что это возможно. Она была светом в самые темные дни, спокойствием в хаосе, который меня окружает. Без нее я бы потерялся в мире, который не предлагает прощения. Она не просто моя любовь, она все мое сердце.

Раф фыркает от смеха, когда девушки охают и ахают. — Кто бы знал, что ты такой поэт, Тонио, — ворчит он.

— Рафа... — Его голос смягчается, когда он подходит ближе к брату, его слова звучат почти шепотом. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу достаточно извиниться за свое поведение в течение последних десяти лет. — Его темные глаза блестят от непролитых слез, когда он смотрит на своего брата. — Я пытался на днях позвонить, но не думаю, что ты был готов услышать это тогда. Может быть, сейчас ты будешь готов. Я не буду притворяться, что думаю, что мы можем когда-нибудь вернуться к тому, что когда-то было между нами, но я хочу