это в заведении в моем-то городе⁈ Что туристы и другие гости города подумают⁈

— Э-э… чего? — охреневшими глазами смотрит на меня грузный бармен. Он как раз наливал вискарь в рюмку.

— Почему тут дохренища пыли⁈ — провожу пальцем по стойке и, подняв его, демонстрирую посеревший след. — Это что за бардак? Стаканы у вас такие же грязные, да? Ну-ка, покажи мне посуду…

Мужики, что только что шумно обсуждали свои дела, уже обернулись и настороженно наблюдают за происходящим. Хотя их взгляды быстро прилипают к накачанным ляхам Змейки, которая явно затмила все их мысли.

— Да какого?!. — бармен продолжает таращиться на меня.

— Долго телишься, — перемахиваю стойку и подхожу к подвешенным стаканам. Ну да, конечно — через один в разводах. — Слушайте, вы допрыгаетесь — я закрою вашу харчевню. Вы и меня, своего господина, тоже хотели поить из грязной посуды?

Толстяк начинает багроветь.

— Моего господина⁈ Ты случаем не попутал берега, а? — рычит он, рука уже скользит к ножу, лежащему под стойкой. Но я лишь лениво поворачиваю руку, так чтобы перстень блеснул в свете.

— Не попутал, сударь грязнуля, — произношу спокойно, с лёгкой усмешкой.

— Филин⁈ — бармен застывает, и его нижняя челюсть отвисает. — Герб старых владык? Неужели род телепатов вернулся⁈

— Ага, и, похоже, кому-то пора внушить уроки чистоты, — усмехаюсь. Его реакция почти комична — бармен тут же хватается за голову, как будто я уже проник в его разум. Но нет, я пошутил. И почему никто не понимает моих шуток?

— Эй, вы кто такие⁈ — мужики у окна вскакивают.

На полупьяных лицах читается напряжённость и недовольство. Один из них в форме с гербом баклана — возможно, гвардеец, остальные — в гражданке, но и у них угадывается солдатская выправка. Судя по всему, это местные гвардейцы на отдыхе. Среди этих здоровяков зажата девушка, заплаканная, с явным отпечатком мужской ладони на щеке. Она бросает тревожные взгляды на избитого парня, что лежит на полу. Хотя он уже не так плох — Лена успела привести с собой Целителя, и тот почти вернул его в сознание.

Я сначала не понял, к кому обращаются гвардейцы Гриммартов — ко мне или Змейке, вдруг кто-то решил с ней пофлиртовать, а то мало ли самоубийц вокруг. Оказалось, что вообще к Лене и Целителю, занимающихся пострадавшим.

— Вы в порядке? — жалостливая Лена не обращает внимания ни на кого, кроме парня на полу.

— Да… — выдыхает тот, открыв глаза. — Пожалуйста… бегите… Они убьют вас…

Веселье нарастает. Но вот что интересно — совету парня следует только бармен. Он, как бочонок, катится в подсобку. Хотя, может, он просто ушёл за чистящими средствами?

— У тебя еще мыло закончилось! — на всякий случай кричу ему вслед.

— Это наша падаль! Кто вам позволил его лечить⁈ — рявкает один из Гриммартов, которые, грозно одернув кобуры с пистолетами, окружают мою жену и Целителя. Они даже не взглянули на Змейку и Великогорыча — видимо, настолько уверены в своей власти в городе, что не ждут отпора ни от кого.

— Ты гонишь, — лениво произношу я, облокачиваясь на барную стойку.

— Что сказал⁈ — рявкает боец, обернувшись ко мне.

— Гонишь, говорю. Паренёк — не твоя падаль, а мой подданный. Как и девушка. А ты, выродок, за то, что поднял руку на моих горожан, сейчас порвёшь себе ноздри.

— Что⁈ Да пошёл ты… — он резко дёргается к кобуре, но мой мозг быстрее его руки. Пам — и пси-ножи вонзаются в черепушки всем пятерым гвардейцам одновременно. Их слабые щиты лопаются, как переспелые ягоды, и вся банда дебоширов оказывается в моей власти.

— Вы слышали приказ, — бросаю скучающим тоном. — Исполняйте. Все.

По команде гвардейцы начинают ковыряться у себя в ноздрях, а потом резко дёргают пальцы наружу.

— А-А-А! — раздаётся короткий, единый вопль боли. Все пятеро с глухим стуком падают на пол, который теперь покрыт брызгами крови. Бездыханные тела раскиданы, а лица искажены от болевого шока. Потеряли сознание. Бывает.

— Боже… — тихо шепчет девушка, в ужасе глядя на изуродованное лицо того, кто ещё недавно зажимал её. Но затем она замечает своего вылеченного парня и со счастливым писком бросается к нему. — Петя! Петечка!

— Лиза! — парень прижимает её к себе, всё ещё слегка ошеломлённый. Через её плечо он смотрит прямо на меня, явно не понимая, что происходит. Я, не обращая особого внимания, вытираю стойку тряпкой, которую нашёл в раковине. Просто не могу смотреть на этот свинарник. — Г-господин, спасибо вам огромное!

— Не благодари, — отмахиваюсь. — Я же не могу позволить твориться всякому безобразию в моём городе.

— В вашем городе⁈ — парень и девушка одновременно ошарашенно произносят.

Лена, с лёгкой улыбкой, поднимает руку, на которой сверкает родовой перстень.

— Именно так.

— Филин⁈ Господин! Вы вернулись! — девушка то ли с радостью, то ли с ужасом вжимается ещё сильнее в своего защитника. — Мама рассказывала о вас!

О обо мне? Ну, это вряд ли, крошка.

— Царским декретом я владею Невской губой, — заканчиваю протирать стойку и бросаю тряпку в раковину. — Так что Гриммарты скоро вылетят отсюда вон. Вам лучше ближайшие пару дней посидеть дома, не высовываться.

— Как прикажете, господин, — Петька почтительно кланяется, Лиза тоже поспешно повторяет за ним, хотя её глаза всё ещё расширены от шока. Похоже, она не может решить, что её больше поражает — я или то, что барная стойка теперь блестит от чистоты. Да, убрался. А кто, если не я?

Когда спасённая парочка уходит, я быстро просматриваю память вырубленных Гриммартов. Какие там «гвардейцы» — это обычные бандюганы! Взятки, дебоши, насилие, тёмные делишки с местной полицией… И всё это в моём городе! Приговор ясен — Легион. Или, на худой конец, «запчасти». Разумы забираю в любом случае.

— У-у-убить, мазака? — жалобно просит Змейка, желая поточить когти о гортани бездыханных гвардейцев. Сознания я забрал, но оболочки живы.

— Змейка, не марайся, — тянет её Лена за руку к выходу.

Я, между тем, прихватываю с барной стойки пачку сока — за клининг тоже надо как-то расплачиваться. Мы продолжаем путь. Уже скоро подлетит и гвардия, а там начнётся вся свистопляска. Да-да, я уверен, Вельмором не съедет. Он даже не чешется, и