и заложники, расстрелы и прочие «развлечения». Потом, конечно, всё наладилось, я вот смог выучиться, завести семью, работу хорошую. Если бы не советская власть, вряд ли такие возможности появились. Но понял, что никакой власти простой человек не нужен — расходный материал. Топливо для костра, на котором «варится» политика.

Но сейчас… Похоже, Батиста держится за ускользающую власть изо всех сил, посиневшими пальцами. Потому что сотрудники BRACO и их методы похожи на действия оккупантов. А вот этого добра я тоже хлебнул вдосталь, и нравится мне такое еще меньше революции. Думаю, с этими ребятами можно попробовать раздобыть деньжат на мою задумку.

Я посмотрел на дона Педро, который молча ждал моей реакции. Пожал плечами, как бы говоря, что всё это для меня не новость.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я приду и помогу. Только автомобиль… Неплохо бы попробовать заранее. А то сядешь за руль, а окажется — там что-то не так.

Дон Педро кивнул, и на его лице мелькнула довольная улыбка.

(1) О движении 26 Июля. Названо оно в честь неудачного штурма казарм Монкада в городе Сантьяго-де-Куба, который произошёл 26 июля 1953 года. Этот штурм, который возглавил Фидель Кастро, считается началом вооружённой борьбы против режима Батисты и символом кубинской революции. Знали о нём на Кубе примерно все, так что дон Педро объяснять это Луису не станет. В СССР, кстати, движение до самой победы революции считали мелкобуржуазной шелупонью и помогать не стремились.

Глава 11

Из магазина готовой одежды я вышел порядком нагруженный. Две пары брюк, три рубахи-гуаяберы, бельё, майки и спортивные трусы. А потом еще в обувном добавил: кеды и сандалии. К дому Альвареса я подходил порядком запыхавшись и мокрый от пота. Рубашку срочно стирать, пока не от меня не начало нести аммиаком.

Сбегал к Люсии, отнес ей записочку от дона Педро и пирожные, купленные по дороге. Матушка её даже в ладоши хлопнула от умиления.

Но меня больше интересовало другое. Я устроил коллеге настоящий допрос: стоит ли доверять толстяку, не подведет ли он? Люсия божилась, что дон Педро — очень надежный товарищ, она его не первый год знает, и на него можно положиться как на себя. Это меня немного успокоило, хотя я вдруг вспомнил анекдот, когда на сходку собрались пять революционеров, и в департамент полиции после неё поступило столько же рапортов от агентов. Да и Евно Азеф до конца был на хорошем счету.

Я отправился на тренировку по боксу в обычное время. Надо наращивать мышцы и продолжать учиться драться. И останавливаться не хотелось.

Вечерняя Гавана жила своей обычной жизнью. Шторм остался в прошлом. Воздух был насыщен влагой, пахло нагретой землёй, мокрыми пальмовыми листьями и цветами, пробивавшимися сквозь вездесущий запах моря. Я шел по улице, ощущая под ногами влажный, ещё не просохший песок, смешанный с мелким гравием. Иногда от избытка энергии хотелось подпрыгнуть. И я знал, куда я ее потрачу. У меня был План. Именно так, с большой буквы.

Но в переулках рядом с боксерским клубом никакой романтикой уже не пахло: затхлость пополам с жареной рыбой, вот что царило здесь.

Внутри было так же скромно, как и раньше. Кто-то убрал зал после ночевки пары десятков людей. Интересно, куда они пошли потом? Вряд ли у всех есть родственники, которые смогут приютить ставших бездомными.

Несколько боксеров работали с мешками, другие занимались со скакалками, их босые ступни ритмично ударяли о землю. В углу, на двух скамейках, сколоченных из потемневших досок, качали пресс еще несколько парней.

Я остановился у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку. Как и обычно, на пришедшего внимания не обращают. Все работают. Наконец, мой взгляд упал на сеньора Сагарру. Он стоял у ринга и что-то сосредоточенно объяснял двум молодым бойцам, жестикулируя широкими ладонями. Его голос, низкий и хриплый, был слышен даже сквозь общий гул зала. На лице не видно ни капли сочувствия. Получил по голове и упал? Вставай, нокдаунов у тебя будет еще много…

Я подождал, пока он закончит. Он повернулся, окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на новом одежде и часах.

— Луис, — произнес он, и в его голосе прозвучало лёгкое недоумение. — Что это с тобой? Принарядился? Ограбил кого⁇

Я постарался сохранить невозмутимый вид.

— Добрый вечер, сеньор Сагарра. Я чту законы. Даже такие плохие, как у нас.

— Откуда тогда все это богатство? — тренер кивнул на мои часы. В гаванских трущобах они были показателем статуса. Мало кто из местных мог себе их позволить.

Конечно, он пытается выудить информацию и моя история должна быть простой и понятной.

— Обнаружились дальние родственники. Вчера приехали, помогли. Теперь я не один.

Сагарра кивнул:

— Ну что ж, Луис, — сказал он, его голос снова стал деловым. — Принарядиться — это хорошо. Но пора поработать, чтобы этот костюм не висел на тебе как на вешалке. Переодевайся. Или будешь бить грушу в своём новом наряде?

Я улыбнулся.

— Нет, сеньор. Переоденусь.

Я направился в угол, где стояла старая скамья — там у нас было что-то вроде раздевалки. Вытащил из сумки шорты и выцветшую футболку, что взял в доме Альвареса.

Вернувшись в зал, почувствовал на себе взгляды боксеров. Некоторые смотрели с любопытством, другие — с легкой завистью. Но большинство просто продолжали работать, не отвлекаясь. Я уже не был для них новичком.

— На разминку! — крикнул Сагарра, и я поспешно присоединился к группе.

Мы начали с легкого бега по кругу, затем перешли к растяжке. Я чувствовал, как разогреваются мышцы, тело начинает слушаться. Разминка была не очень интенсивной, но вымотала меня. Мы тянули руки, ноги, наклонялись, делали махи.

Затем начались отжимания. Я даже не пытался придерживаться общего темпа — понятно, что мои слабые мышцы такого не выдержат, и я сдохну. Поэтому делал их медленно, сосредоточенно, стараясь опускаться как можно ниже. Затем приседания, выпады, упражнения на пресс. Каждый повтор был испытанием, но я не сдавался. Пот стекал по лицу, попадал в глаза, но я не останавливался. Впрочем, силы всё равно кончились у меня раньше, чем у остальных. Но и это заслужило похвалу.

— Хорошо, Луис! — послышался голос Сагарры. — Есть прогресс!

Через полчаса Сагарра скомандовал перейти к работе на грушах. Я выбрал одну из них, самую старую, обтянутую потемневшей кожей. Свободные руки обмотал бинтами, надел перчатки. Ударил.