Мы с тётушкой переглянулись. А я спросила:

— Ну, так ты что же, сделала вывод, что если у него бельё фиолетового цвета, то он любит фиолетовый?

— Ну а как же иначе-то? Если он спит на фиолетовом, то конечно, любит!

— Постой, Агриппина. Ну, так, может, ведь это не он выбирал цвет белья? Вот и получится, что ты будешь думать, что это его любимый цвет, а выяснится, что это любимый цвет его управляющего.

Глаза Агриппины расширились так, что показалось, будто у неё даже пухлые щёки стали меньше.

— А что же теперь делать? Я же уже пошила!

— Главное, не переживай, — сказала я. — Если тебе идёт, то иди в этом платье.

— Слушай, Юленька, — взмолилась Агриппина, — давай поедем, посмотрим! И заодно, может быть, ты себе что-то приглядишь.

— Так я уже пошить, наверное, не успею.

— Пустяки! Это лучший салон, и они используют магические лекала, за три дня тебе сделают. Ну, у них, конечно, очередь, но если ты со мной приедешь, то мы с тобой там обо всём договоримся.

Я поняла, что мне никак не отвертеться от просмотра платья Агриппины, и согласилась.

И я даже не догадывалась, что меня там ждёт.

Глава 44

Салон, в котором обшивали Агриппину Амировну, располагался в самом центре столицы.

А я по дороге подумала, что надо бы посмотреть швее в лицо и выяснить, с какого такого перепугу они решили, что все эти рюши и кружева Агриппине идёт.

— Расскажи, — спросила я, — это же они тебе дизайны платьев разрабатывают? С кружевами?

Агриппина губы поджала:

— Весь гардероб шью у них, но кружева, Юленька, — это моё, сама прошу нашивать, люблю я это.

А я подумала, что нашивать можно по-разному.

— А давай ради разнообразия, раз уж мы всё равно поехали в салон, померяем какие-нибудь другие силуэты?

Я по глазам видела, что Агриппина собиралась отказаться. Но потом вдруг что-то изменилось в её взгляде:

— А давай! — сказала она. — Это будет интересно.

Салон был явно не из дешёвых. Технология примерки оказалась для меня непривычной, потому что была магической, ты вставала на помост, установленный посередине зала, и надевала платье-основу. Платье это имело только базовые параметры, вырез ворота, ширину и длину юбки, и рукава. Во всём остальном это было даже не платье, а рубашка из серой ткани.

Но, как я поняла, именно оно определяло, что хочет покупатель. Сначала я выбрала силуэт, а потом на мне стали меняться наряды. Серое платье каким-то образом получало магический сигнал, который волшебным образом менял его фактуру, цвет и детали: варианты открытого и закрытого декольте, длинные и короткие рукава, разные длины и пышности юбок. Для меня это было настоящее волшебство.

Я сразу себе запомнила, чтобы попробовать я это применить в дизайнах тканей.

Настолько это было удобно, что я не стала долго раздумывать, и выбрала платье приталенного силуэта, без корсета, турнюра, и без прочих деталей, утяжеляющих конструкцию.

Платье было из плотной ткани, жемчужно-серого цвета с тёмно-синим отливом. Всё же я не была девушкой-дебютанткой, а вдовой, и у меня ещё продолжался траур.

А потом посмотрели платье, которое пошили для Агриппины.

Мне показалось, что в этот раз швея по количеству рюшей и кружев превзошла сама себя. Ничего не было