пока я не разберусь со всем дерьмом, который устроил твой ублюдский папаша. А потом уже решу, что делать с тобой.

— Ты не можешь запереть меня здесь.

— Могу и сделаю. А ты будешь сидеть и не рыпаться, если не хочешь, чтобы твой бывший дружок сгнил в тюрьме, — слова вылетают из его рта с такой ненавистью, что становится до жути страшно.

Он выходит из кабинета, а я остаюсь стоять на месте с ощущением полной катастрофы. Земля подо мной трещит, и я вот-вот сорвусь в темную, бездонную пропасть.

* * *

Не знаю сколько дней проходит после того, как Адриан бросил меня, я перестала считать на шестом. Все это время я не живу, а просто существую, делая что-либо на автомате. Даже дышу потому, что нужно дышать, но мои легкие все равно работают лишь наполовину. Я стала ходячим жалким подобием человека и зачастую просто сижу неподвижно по несколько часов, смотря в одну точку. Если первые дни я ощущала физическую боль без него, то сейчас все тело просто онемело. Сердце бьется с перебоями и иногда кажется, что прямо сейчас оно остановится и весь этот ужас закончится. Никогда не думала, что тоска по человеку может быть такой адски мучительной. Я могу забыться только во сне, если мне не снятся кошмары. А в другое время я чувствую ее постоянно, каждую секунду она разъедает меня изнутри, как гнойная язва. Я уже не плачу. Я выплакала все глаза. Слез больше нет. Наверно, за всю свою жизнь я столько не плакала. Я всегда старалась быть сильной и думала, что достаточно натренировала себя, но стоило мне только ослабить броню и вот что из этого вышло. Впервые я доверилась кому-то по-настоящему. Я верила, что в безопасности рядом с ним. Верила, что с ним я буду счастлива.

Я умираю без тебя, Адриан. Ты подарил мне крылья, но сам же отобрал их и позволил разбиться о землю.

В дверь спальни раздается стук, но я никак не реагирую, лежа в кровати на половине мужа. Возможно, я уже схожу с ума, но мне все еще кажется, что постельное белье до сих пор пропитано его запахом, поэтому запрещаю Агате менять его. На мне надета его футболка, которая тоже пахнет им, и я сплю в ней постоянно.

Раздаются тихие шаги домработницы, а я продолжаю лежать неподвижно в позе эмбриона.

— Эверин, поешьте хоть немного, — ставит на прикроватную тумбочку тарелку с какой-то едой и стакан с апельсиновым соком.

Даже от одного вида еды начинает мутить и к горлу подступает тошнота.

— Не хочу, — мой голос звучит едва слышно.

— Но так нельзя. Вы совсем ничего не едите. Ужасно исхудали, скоро будете похожи на ходячий скелет, и сил вообще ни на что не останется.

— Адриан не приезжал? — пропускаю слова женщины мимо ушей.

— К сожалению, нет. И не звонил, — она опережает мою попытку задать второй по популярности вопрос.

— Я хочу побыть одна, — закрываю глаза, в надежде снова провалиться в царство Морфея и желательно навсегда.

— Мне больно смотреть, как вы мучаете себя, Эверин. Просто дайте ему время. Он обязательно отойдет. Он очень вас любит, поверьте моим словам. Я знаю его уже не первый год. Каким бы жестоким он ни казался, зачастую это просто видимость. В нем очень много доброты.

— Вы не понимаете. Я предала его. Я совершила самую большую ошибку, и он никогда меня не простит. Адриан слишком упертый и гордый.

— Настоящая любовь все прощает или это не любовь вовсе. Вот увидите все наладиться. Я никогда не видела сильней любви, чем между вами.

— Прошу вас, не давайте мне надежду.

— Я говорю то, о чем знаю. Я оставлю поднос здесь. Прошу вас, съешьте хоть немного.

Агата уходит, и я снова остаюсь одна в удушающей тишине, которая давит со всех сторон.

Неужели теперь так будет всегда?

Не знаю зачем я тянусь за телефоном, который стабильно заряжаю каждый день на случай важного звонка и снова набираю номер мужа. Конечно же, меня в миллионный раз отправляет на голосовую почту, и что-то мне подсказывает, что мой номер уже давно в черном списке. Что если он вычеркнул меня из своей жизни настолько, что теперь проводит ночи с другими женщинами. И от одной только мысли я хватаюсь за живот, застонав от болезненного отчаяния.

— Адриан, пожалуйста… — жалобно шепчу пересохшими губами.

Пытаюсь набрать номер сестры и мамы, но там то же самое. Я в блоке у всех. Говард действительно осуществил свою угрозу. Порываюсь позвонить Чарли, но не рискую, боясь сделать еще хуже, на случай если мой телефон прослушивается.

Проходит еще три дня, и на место апатии приходит неимоверная злость. Я буквально крушу все вокруг, а потом сама же убираю за собой, испытывая вину. Единственным источником успокоения служит Мартини, который чувствует, что с его хозяйкой что-то не так и не слазит с моих рук.

В один из таких вечеров, когда Мартини засыпает, я выхожу из его комнаты, чтобы сходить на кухню за стаканом воды. Проходя по коридору, слышу шаги и замечаю Адриана, идущего к выходу.

Срываюсь с места и бегу, едва не спотыкаясь о свои же ноги. Из-за постоянного недоедания и головокружения, как следствия, я стала ужасно неуклюжей.

— Адриан! — кричу ему в спину, и он резко останавливается, но не поворачивается ко мне. — Прости меня, — говорю совсем не то, что собиралась.

Он снова делает шаг к двери, и весь мой контроль летит к чертям.

— Сколько еще ты будешь наказывать меня?!

— С чего ты взяла, что я наказываю тебя?

— Если это не наказание, тогда что?

— Это расплата, достойная предателя.

— Если я недостойна твоего прощения, тогда разведись со мной.

— И не надейся, Эверин.

— Я хочу развода! — кричу срывающимся голосом. — Дай мне чертов развод, и я исчезну из твоей жизни!

Резко развернувшись, буквально в несколько шагов он настигает меня. Схватив за шею, припечатывает спиной к стене, нависнув надо мной целой скалой. Крепко держит мою шею, но недостаточно, чтобы я начала задыхаться. Смотрит взглядом, от которого все леденеет внутри. Наверно, оказаться сейчас в ванне полной льда, было бы легче. Но я выдерживаю этот взгляд, гордо вздернув подбородок.

— Хочешь придушить меня? Так давай, любимый. Чего же ты ждешь?

Возможно, мне это мерещится, но на какое-то мгновенье в его глазах отражается что-то похожее на тоску. Или просто я хочу, чтобы было так. Ведь если он разлюбил меня, то бороться больше не за