— Я, дядь Ром, — шагнул навстречу Юрка. Обнялись.

— Людмила! — радостно оглянулся дядька. — Иди скорей сюда! Гляди, кто приехал!

За дядей появилась его жена.

— Юра! Наконец-то объявился! — она расцеловала его в обе щеки.

— Так, жена, давай накрывай на стол! Коня баснями не кормят, — потрепал хозяин по плечу гостя. — Ну и вымахал ты! — одобрительно крякнул. — Чувствуется наша порода.

Спустя короткое время все сидели на залитой солнцем веранде за столом. В большой сковороде, золотясь, исходила паром жареная картошка, в блюде рядом, посыпанный укропом, стоял салат из помидоров и огурцов. На тарелках — колбасная и сырная нарезки, шпроты, хлеб. В центре — бутылка водки.

— Первую — за встречу! — сковырнув пробку, хозяин наполнил рюмки. Чокнулись, выпили, стали закусывать.

— Давно такой картошки не ел! — очистил тарелку Юрка.

Хозяйка подложила еще.

— Кушай на здоровье!

Дядя снова наполнил рюмки, в этот раз, не чокаясь, помянули его брата — Юркиного отца.

— Так ты, значит, все воюешь? — утер усы Роман Степанович.

— Воюю, — кивнул племянник. — В ДНР. Сейчас в краткосрочном отпуске.

— А где Валентина с дочкой? Когда за ними заезжали твои приятели, адреса не назвали.

— В Донецке. Им там выделили квартиру. Мама работает в детсаду, Оксанка ходит в школу. А я решил навестить вас, затем съездить в Нижнее, узнать, как там дед с бабушкой.

— Хорошее дело, — одобрили хозяева. — А мы так и не выбрались к ним. Передавай привет. Если какая нужда, поможем. А на чем думаешь добираться? Туда транспорт вряд ли ходит.

— До Первомайска возьму такси, а там видно будет.

— Сделаем проще, — чуть подумал дядя. — Давай-ка со мной.

Встав из-за стола, спустились с крыльца, направились к гаражу в конце двора. Хозяин распахнул створки, внутри стоял зеленый «Днепр» с коляской.

— Можешь взять его, — похлопал он по рулю. — Я бы свозил сам, да глаза сильно сдали. Вижу все как в тумане.

— Спасибо, дядь Ром, — благодарно сказал Юрка. — Это все здорово упрощает. Ещё чуть посижу и отправлюсь.

— Э, нет, племяш. Сегодня отдохнешь у нас, а поутру двинешь.

Вернулись за стол, и разговор продолжился.

Из него Юрка узнал, что самообороны в поселке теперь нет, за порядком следит Стахановская комендатура, а на западной окраине стоит танковая часть. В магазинах появились продукты, власти республики начали платить пенсии в российских рублях. Мизерные, но хоть что-то.

Как только взошло солнце, дядя открыл скрипучие ворота.

Юрка, включив скорость, выехал со двора, и мотоцикл зарокотал к центру города. Там, в продовольственном магазине, Юрка прикупил старикам гостинцев: колбасу и сыр, чай, кофе, рафинад.

К ним добавил бутылку «Немирова» с перцем и ещё теплый кирпич хлеба, поместив всё в целлофановый пакет. В киоске «Союзпечати» рядом приобрел несколько свежих, пахнущих типографской краской газет. Уложив все в багажник люльки, захлопнул.

На выезде из поселка, на автозаправке залил в бак бензина, выехал на трассу и прибавил газу. В лицо упруго ударил ветер.

Минут через десять на обочине, впереди, показались бетонные буквы вертикалью «Первомайск». За ними вниз опускался автомобильный мост через Лугань. Справа открылась старая часть города, утопающая в зелени. Левее, в степи, рыжел террикон старой шахты.

Сердце у Юрки дрогнуло. Прошло восемь лет, как он расстался с родными местами.

По сторонам замелькали отбойники, далеко внизу туманилась река, с поросшими плакучими вербами берегами. На одном стояли два пацана, забросив в воду удочки.

Миновав мост, мотоцикл поднялся на возвышенность, ещё через километр свернул с изрядно побитой трассы. Впереди, за цехом бурового оборудования, открылись первые городские многоэтажки.

Одни были целыми, другие — частично разрушенными и закопченными, с пустыми глазницами окон. Автостанция справа была цела, универмаг напротив — тоже. А вот от городского рынка «Сказка» мало что осталось. Ржавые покореженные павильоны, кучи кирпичей со щебнем да остатки выгоревшей ограды.

Проехав перекресток, Юрка стал спускаться вниз. С левой стороны дороги чернела коробка сожженного здания ПТУ, справа — развалины автопредприятия. Свернув в переулок за ним, объезжая воронки, он выехал на свою улицу.

От неё остались остовы домов и несколько посеченных осколками каштанов. Заглушил мотор у того, где когда-то жил. Слез с мотоцикла, окинув взглядом. В глазах защипало.

— Твари! — Юрка утерся ладонью, проскрипел берцами по мешанине кирпичей, стекла и штукатурки на усадьбу. Все было тлен и прах, чувствовался старый запах пожара. Постояв немного, Грач вернулся назад, завел мотоцикл и уселся за руль. Развернувшись, выехал на уходящую вверх трассу.

Когда подъем закончился, по сторонам потянулись лесопосадки и степь, над которой кругами парил ястреб. «Днепр» порокотал дальше. Трасса была пустынной, за все время навстречу прошли один пыльный бэтээр да грузовик с солдатами.

У окраины Тошковки, подвернув к знакомой кринице, Юрка слез с мотоцикла и напился ломившей зубы воды. Похлопал по стволу матерого клена рядом: молодец, старик, живой! И отправился дальше.

Спустя десять минут по дороге с остатками асфальта он стал спускаться к селу в низине, за которым блестела лента Северского Донца, окаймленная лесами в первых красках осени. В разных местах села темнели спаленные хаты, через поросший бурьяном проулок Юрка свернул к дедовской усадьбе.

На облупившемся доме провалилась крыша, ограды не было, окна зияли провалами. От хозяйственных строений ничего не осталось, кругом царило запустение.

Въехав на затравеневший двор, Юрка заглушил машину, ступил наземь. Обойдя дом, вышел к одичавшему саду, усевшись на трухлявое бревно, закурил. Где-то за Донцом тоскливо загукала горлинка, потом смолкла.

Сзади раздалось негромкое покашливание. Юрка оглянулся. Рядом с мотоциклом стоял дед в кепке, выцветшей рубахе и заправленных в кирзовые сапоги штанах.

— Извиняюсь. Вы хто будете? — с подозрением оглядел он Грача.

— Внук Грачёвых, — встал с бревна Юрка. — А вы вроде сосед?

— Он самый. Высочин Марк Лукич. Так ты, значит, Юрка? Припоминаю…

— Заехал навестить, а тут такое, — кивнул на дом гость. — Что случилось?

— Нету больше твоих деда с бабкой, хлопец, — вздохнул дед. — Бандеры убили.

— Когда это случилось? — побледнел Юрка.

— Да, почитай, годков пять назад. Приехали из Тошковки пограбить, они там стояли. Начали шастать по дворам. У кого телевизор забрали, у кого холодильник или что другое. У твоего деда им приглянулся трактор. Ну, дед не отдал. За это его с бабкой расстреляли прямо во дворе… Когда нелюди уехали, мы их схоронили на сельском кладбище. Такие вот, сынок, дела!..

Пока дед рассказывал, Юрка молчал, играя на скулах желваками.

— Где могила, покажешь? — хрипло спросил он, когда сосед закончил.

— Отчего же не показать, покажу. Там рядом и моя старуха лежит. Год как преставилась…

Через пять минут «Днепр» с Юркой за рулем