может быть, ведь у постоялого двора крыша точно была. Зеленый пол мне особенно приглянулся. Мне было непривычно и немного страшно, а когда я подумала о том, что фрукты на деревьях хороши, но мне бы пригодилось скорее мясо, на столе у пруда появилась целая куча блюд из мяса. Вот это и напугало меня – так неправильно, чтобы еда сама по себе появлялась от одного желания! Я захотела уйти из того места и оказалась здесь.

– Мне кажется, здесь все более… Человечно, что ли.

– Может быть. Я и здесь нашла, то, что может заинтересовать тебя и братьев. Пойдем, – Рэйара взяла Наэма за руку и подвела к столу. Она указала на символы, которые напоминали ей волка и полную луну, но Нэ обратил внимание на другой знак. Женщина не сумела ничего рассмотреть. Обычные черточки, кружочки, завитушки и цифры.

– Смотри, – восторженно произнес Наэм и ткнул в стол, – Это же удивительно!

– Я ничего там не вижу, – покачала головой Рэ, – Брось, что интересного в черточках? Ты лучше посмотри сюда! Вот-вот, да, это так… странно и красиво, да?

– Не понимаю, что ты рассмотрела в двух царапинах, они даже не похожи на символы. Я вижу углубления в столе и, мне очень жаль, что такую красивую мебель испортили.

– Разве ты не понимаешь? Это же волк, вот тут, – перевертыш обвела пальцем рисунок, – А вот луна, вот дерево, то есть все это происходит в лесу…

– У тебя богатая фантазия, Рэ, увидеть столько в царапинах!.. Посмотри вот сюда! Ты видишь вот здесь худого… Эм, наверное, это человек, который держит на раскрытых ладонях по дереву? – вид у Рэйары был потерянный. Древесный волшебник заводил пальцем по столу, но и это не помогло.

– Ничего, – призналась женщина, – Я совсем ничего не вижу, кроме рисунка волка. Все остальное – лишь закорючки, не более того. Ай, ерунда какая-то!

Наэм проводил сестру до того места, которое она выбрала, подал ей руку, а когда она садилась, придвинул стул. Он сел напротив.

– Полагаю, Фэйэн и Алорэ увидят свой вариант помещения, когда войдут. И на столе, скорее всего, будут видеть что-то свое. Это очень странный постоялый двор и его хозяева еще более странные.

Полукровка поерзала, устраиваясь. Она снова провела пальцами по линиям рисунка, но теперь она не могла расслабиться. Ей не нравилось находиться в месте, где она ничего не понимала, не нравилось ждать каждого брата по отдельности. Придет ли к ним Фэйэн? А Алорэ? Правильно ли они поняли слова Эйэ и туда ли пришли? Что, если кто-то услышал об их планах и решил устроить засаду?

– Ты уверен, что это могут быть неотрекающиеся? А что, если это совсем другие существа, которые только выдают себя за них? Они ведь могут быть кем угодно!

– Могут, – слишком быстро, чтобы Рэйара занервничала пуще прежнего, согласился заклинатель деревьев, – Они могли убить нас, но не сделали этого. Им нужно проверить нас прежде, чем впустить в свой дом, а значит, они уже не похожи на отрекшихся.

– А ты не думал, что это могут быть какие-то помощники отрекшихся или, например, Ордена Посоха, или кого-то еще, и эти испытания на самом деле – выявление наших слабых сторон? Или, например, они не очищают нас от тьмы саргов или Мрачного Леса, а, напротив, заселяют ее в наши души? Об этом ты не подумал?

– Никогда до этого не видел, чтобы кто-то успел столь быстро настроить тебя против себя. Что они сделали с тобой, Рэ? Что они сказали такого, что так повлияло на тебя?

Рэйара не хотела рассказывать. Во-первых, повторять гнусные обвинения было само по себе неприятно, а во-вторых, она опасалась, что слова могут дойти до Эйэ, и тогда ей и вовсе не на что будет рассчитывать. Волшебник и сам никак не мог определиться, он не позволял себе проявлять чувства, если таковые и имелись. Представлять, как он станет относится к перевертышу после того, как узнает мнение своих приятелей, не хотелось.

Наконец, в-третьих, пока полукровка не произнесла вслух услышанные про себя гадости, они оставались лишь каким-то набором звуков, ничего не значащими словами, которые складывались в предложения, произнесенные непонятно кем. Кем-то, кто не имел веса в ее жизни. Как только перевертыш повторит их, это будет означать ее сомнение в самой себе, некоторую степень ее согласия с мнением странной парочки.

Наэм выжидающе смотрел на женщину, а она не знала, что ему ответить. Мужчина не торопил сестру, не повторял вопросов, только молча ждал, когда же она решится.

– То, что мне не понравилось, – уклончиво ответила Рэйара, – Не люблю, когда лезут не в свое дело и считают, что знают меня лучше, чем я сама. Не нравятся мне такие.

– И все же, что именно они тебе сказали? – не унимался древесный волшебник, – Что за испытание ты проходила? Что ты делала так или не так, они сказали? А я… Я был в твоем испытании? Или, может, кто-то другой из братьев присутствовал? Или Эйэ, например?

От необходимости отвечать на неудобные вопросы перевертыша спас Фэйэн. Дверь, чуть скрипнув, распахнулась, и в помещение, гордо и с чувством, вышагивая как командующий, приведший свою армию к победе, вошел ученик Эйэ. Он не выглядел настороженным как Рэйара, не торопился как Наэм, напротив, он двигался так, словно все происходящее нравилось ему, и даже, в некоторой степени, забавляло – женщина видела его привычную надменную улыбку и знала, что означает подобный взгляд.

Дверь за его спиной закрылась, когда он остановился недалеко от сидящего спиной к нему брата. Нэ развернулся на стуле и поднялся, Рэ тоже вскочила на ноги и через мгновение половина отряда уже обнималась.

Фэ звонко поцеловал в щеку сначала сестру, а после и брата, отчего Наэм засмущался и отшагнул от веселого и чрезмерно самоуверенного волшебника. Казалось, что тот не испытание проходил, а отдыхал в свое удовольствие.

– Ты чего творишь? Не настолько же ты соскучился, знаю я тебя! – проворчал древесный волшебник.

– Очень соскучился. Как вам здесь? Что с вами было?

Рэйаре захотелось укусить ученика Эйэ, и побольнее, чтобы он не повторял за Нэ и не лез, куда не следовало. Слишком любопытные мужчины окружали ее!

– Да разное, не всегда хорошее, – прорычала Рэ в ответ и отстранилась. Фэ засмеялся и снова обнял обоих спутников.

– Смотрю, вам и правда эти