за попытку подбодрить ее. Я готов на все ради этой улыбки, на все, чтобы моя девочка была счастлива… или, лучше сказать, наша девочка. Она никогда не будет принадлежать только мне, но мне все равно. Пока я получаю частичку ее сердца, пока я могу участвовать в ее жизни, почему меня это должно волновать? Ее любовь к ним не мешает ей любить и меня, любовь не ограничена. Это не процент, который ты отдаешь, она бесконечна и может растянуться на всех. Мы и так уже были влюблены в нее, мы просто больше не боремся с этим.

Может быть, ей пришлось уйти, чтобы найти путь обратно к нам, чтобы мы были готовы к этому, готовы к ней и к жизни, которую нам предстоит прожить, потому что одно я знаю точно — Пейтон Эндрюс больше никогда не покинет нас. Куда бы она ни пошла, мы последуем за ней.

Семья. Всегда.

РИГГС

Мы все время находимся рядом с Тайлером. Стив заходит проведать нас, уверяя, что никто не будет лезть в пещеру, пока мы не будем готовы к разговору. Он оградил ее от любых расследований и изо всех сил сдерживает полицию. Он также оплатил частный уход и услуги лучших врачей, а также номер в отеле, когда мы будем готовы покинуть больницу. Он обещает, что достанет все, что нам нужно или чего мы хотим, стоит нам только попросить.

Его беспокойство искренне, печаль тоже, и Пейтон доверяет ему, уверяя, что это не его вина. От этого мое уважение к нему растет. Для него это была не просто работа. Он такой же, как и мы, искатель приключений, и он явно чувствует себя ужасно из-за того, что произошло.

Но откуда ему было знать? Как вообще кто-то мог знать?

Как только он уходит, мы снова отдыхаем. Врач вновь осматривает Пейтон врач и дает положительное заключение, хотя ей велено отдыхать и не нырять по крайней мере четыре месяца. Было видно, как она хотела возразить, но в конце концов согласилась.

Несмотря на то, что произошло, никто из нас не может игнорировать зов воды — это у нас в крови, это то, кем мы являемся, и эта пещера нас не остановит.

Тайлер начинает просыпаться все чаще и чаще, становясь все более осмысленным с каждым морганием глаз, прежде чем снова заснуть. Ему нужно отдохнуть, и то, что сказала Пейтон, правда — мы все будем здесь, когда он проснется.

Хищники на всю жизнь.

КАЛЕН

Наблюдение за братом на больничной койке заставило меня волноваться. Он самый сильный человек, которого я знаю, и видеть, как он страдает, а я ничего не могу сделать, — это душераздирающее зрелище. Мои собственные переживания всплывают на поверхность, моя собственная тьма, и я опускаю голову на руки.

Я знаю, что с ним все будет в порядке, доктор так сказал, но каковы будут душевные последствия того, через что он прошел? Через что нам всем пришлось пройти? Я знаю последствия ПТСР36, я страдал от него. Я всегда хотел защитить свою семью от того, чтобы им никогда не пришлось пройти через подобное. И вот мы здесь, мой брат лежит на больничной койке, другие мои братья изрезаны и измождены, а моя девушка…

Черт, любовь всей моей жизни ранена, устала и истощена.

Нам всем нужно время, чтобы восстановиться, как физически, так и психически, но пока этого не произойдет. У нас есть дела, которыми мы должны заняться, когда выберемся отсюда, например, предотвратить, чтобы кто-то еще когда-либо спускался туда. Мне бы хотелось взвалить все это бремя на себя, но они никогда мне этого не позволят.

Как будто зная мои мысли, Пейтон поднимает голову и улыбается мне. Сжав руку Тайлера, который снова спит, она встает и направляется ко мне. Риггс занимает ее место и рассказывает Тайлеру о цифрах и животных. Один из нас всегда рядом с ним, чтобы он знал, что он не один и что с нами все в порядке.

— Привет, малыш, — бормочет она, забираясь ко мне на колено. Я сажусь и крепко обнимаю ее, уткнувшись головой в ее плечо и вдыхая аромат моей девочки. Откуда она всегда знает, когда я в ней нуждаюсь?

— Веди себя хорошо, Эндрюс, не порви снова свои швы, — предупреждаю я.

— Заткнись, — она смеется и целует меня в лоб, заставляя меня дрожать, когда она прижимает меня к себе, обеспечивая мне комфорт, о котором я не знал, как попросить.

— Как скажешь, принцесса, — обещаю я и прижимаюсь ближе, позволяя ее теплу, ее запаху и ощущению ее объятий успокоить меня так, как ничто другое никогда не могло.

— Просто дыши, — шепчет она. — Принимай по одному моменту за раз, по одному дню за раз.

Она почти слово в слово повторяет то, что она говорила мне, когда я мучился перед ее уходом, когда воспоминания о заграничных командировках были слишком сильны и подавляли меня. Это помогало тогда и помогает сейчас. Я дышу, позволяя звуку ее ровного сердцебиения направлять меня, ставить на якорь и возвращать меня к жизни, как она всегда это делала.

— С ним все будет хорошо, Кей. Со всеми нами все будет хорошо, ты отлично справился. Без тебя мы бы не выжили, — бормочет она и приподнимает голову, обхватывает руками мою челюсть и тянет к себе, пока я не встречаюсь с ней глазами. — Я серьезно, Кален, ты спас нас.

Она наклоняется и целует меня нежно, с любовью, выражая своими действиями все, что мне нужно знать.

Именно тогда, когда я думал, что уже не смогу любить эту женщину сильнее, она крадет последнюю разбитую частичку моего сердца.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

ТАЙЛЕР

Мужской голос шипит:

— Клянусь, если ты не прекратишь совать свой член мне в лицо…

Застонав, я открываю глаза, борясь с дымкой и оцепенением. Боль мгновенно вспыхивает во мне, но она меньше, чем в прошлый раз, когда я приходил в себя, почти тупая боль. Я моргаю, проясняя глаза, когда на меня падает яркий свет. Тот, кто спорит, слишком занят, чтобы заметить это, поэтому я вздыхаю и пытаюсь поднять голову, но чувствуя слабость, опускаю ее обратно.

Меня раздражает собственное тело.

— Не кричите в больнице, люди пытаются поспать, — укоряю я их скрипучим