смысл, конечно, был мерзким. Я уткнулась носом в его короткий, бархатный плащ. От Мариона пахло дорогим вином, горьким шоколадом и чем-то ещё. Чем-то вкусным.

Конь ветром летел по облитой лунным светом дороге, принц раскинул руки и пел от души, в собственное удовольствие, а я вжималась в его спину, размышляя над зловещим совпадением. Мне вдруг вспомнились холодные, словно змеи, слова: «Каждый раз, когда принц захочет, чтобы ты была рядом, а у тебя будет для этого возможность, ты не сможешь нарушить сделку. Нарушение соглашения повлечёт за собой тяжёлые последствия. И каждый следующий раз наказание будет становиться ужаснее».

Я едва не свернула себе шею, когда Марион захотел, а я ему отказала. Это совпадение или наказание?

Мне стало жутко.

Особенно с осознанием, что в следующий раз случится что-то ещё ужаснее. Да, видимо, Чертополох был не из тех, кто шутит или угрожает попусту.

Ой, мамочки! Как же мне всё это не нравилось-то!

Мы въехали в ещё один городок. Копыта коня зацокали по каменным булыжникам. Отчего-то я была уверена, что это уже другой город, не тот, в котором жила Золушка. Хотя дома выглядели точно так же: сложенные из камней, или глинобитные, с деревянными стрехами, с черепичными островерхими крышами. Вот только улочки словно сбегали сверху вниз, дома возвышались друг на другом террасами.

Несколько собак, захлёбываясь лаем, устремились за нами. Марион засвистел, в одном из домов распахнулись ставни. Что-то плеснуло из окон и едко запахло мочой. Одна из собак позади взвизгнула от неожиданности.

— Вот я тебе! Только посвисти в следующий раз! — завизжал кто-то, но мы уже свернули на другую улицу.

— Ты можешь не мешать людям спать? — спросила я принца на ухо.

— Спать — зло, — отозвался тот жизнерадостно. — Зачем спать, когда надо жить?

— А ты сам что, никогда не спишь?

Но мы уже подъехали. Жеребец остановился перед двухэтажным домом с уютным палисадником перед ним. От аромата множества цветов у меня закружилась голова. Матиола двурогая! Вот уж чей нежный аромат не перепутать ни с каким другим! Окна особняка сияли жёлтым светом из-за льняных белых штор.

Марион спрыгнул на землю.

— Пошли, — бросил мне.

— Ага, — уныло отозвалась я, — только шнурки поглажу.

Он обернулся.

— Дьявол! Я и забыл. Извини, малыш.

Стянул меня с конского крупа, снова закинул на плечо.

— Ты не мог бы как-то… ну… не так…

Марион от души шлёпнул меня по попе.

— На руках я только девчонок ношу. Терпи, малец, раз уж парнем уродился, — он ударил дверным молотком в металлический диск на двери. — Ты, кстати, голоден?

Мой желудок тотчас отозвался бурчанием.

— Кстати, голоден, — прошипела я, мучительно краснея.

— Отлично. Составишь мне компанию. Не привык, знаешь ли, есть в одиночестве. И бухать тоже. Ты как, вино уже пьёшь или мал ещё?

— Кто там? — донеслось брюзгливое из-за двери.

Принц повернулся к ней спиной и заколотил каблуками. Внезапно на тёмном дереве засветился маленький прямоугольник, размером с мою ладонь, а затем свет погас, но я увидела чьи-то глаза.

— Отворяй! — решительно скомандовал мой спутник, чувствовалось, что он абсолютно не ожидал отказа.

Ему и не отказали.

— Ваша милость, — закудахтал привратник, грохоча щеколдами. — Сейчас, сейчас… один момент…

— Я не один. Скажи ей… А, нет. Лучше о коне позаботься. Сам скажу.

Ей? И почему я не удивлена…

Дверь, наконец, распахнулась, и Марион, не говоря больше ни слова, устремился внутрь гостеприимного дома. Взбежал по довольно широкой лестнице (прямо вот так, со мной на одном плече), а затем без стука завалился в комнату.

— А… Ты не одна?

Глава 7

Высокие отношения

Я вывернулась в руках принца и обернулась.

Во-первых, это была спальня. Сиренево-серо-розовая, с альковом, балдахином, тяжёлыми гардинами и камином. Во-вторых, перед этим самым камином, на шкуре какого-то пушистого и, судя по всему, большого животного, застыли в весьма откровенной позе двое. Сверху — красивая рыжеволосая женщина, чьё точёное тело в свете пламени отливало золотом, почти не скрываемом сорочкой, с одной стороны спущенной так, что видны были тяжёлые груди с тёмными ореолами, а с другой, задранной так, что изяществом её ног можно было любоваться до самого не хочу. Мужчину под красоткой почти полностью скрывала тень, но, он был очевидно мускулист и волосат.

— Марион, — женщина обернулась и попыталась сдуть со вспотевшего лба прилипшую прядь медно-рыжих волос, — тебя стучаться не учили? Тем более, когда ты приходишь не один?

Её любовник попытался встать, но женщина толкнула ручкой в напряжённую грудь. Бросила хрипло и насмешливо:

— Лежи, раз уже спалился.

— В-ваше… — простонал несчастный обеспокоенно.

— И не извиняйся, — добавила женщина, посмотрела на гостя насмешливо. — Марион, будь добр, оставь нас завершить начатое. Подождите… там где-нибудь…

Она вернулась к любовнику, зарываясь пальцами в светлые курчавые волосы на его груди, и я поспешно отвернулась, сообразив, что наше присутствие её не смутит.

— Ну, пять минут отчего ж не подождать, — рассмеялся Марион и вышел.

Пересёк неширокий коридор, распахнул дверь, прошёл, свалил меня на кресло и посмотрел в мой пылающий от смущения лик. Я вот прям чувствовала, как горят щёки, и шея, и лоб.

— Ну дела! — заметил принц ошарашено. — Впервые мне изменили раньше, чем изменил я. Странные, надо признаться, ощущения.

— Это отвратительно! Мерзко! Я не желаю здесь…

— Не петушись. Уверен, они справятся минут за десять. А пока займёмся твоей ногой. И едой. И, кстати, винца я бы сейчас хлебнул. Малость.

— Тебе уже хватит! — рявкнула я.

Принц взъерошил волосы на затылке.

— Красотка, да? И бровью не повела, зараза! Вот это женщина!

— Вот и женись на ней! Вы достойны друг друга. А про Золушку и думать забудь!

— Про кого?

Я прикусила язычок. Отвернулась, всем видом демонстрируя своё отвращение. Развратники. Фу! Марион рассмеялся (но в его смехе сквозила растерянность) и вышел. Я попыталась встать. Получилось: нога ныла, болела, но терпимо, не так, как недавно. Однако, понятное дело, далеко я с такой ногой не уйду. Я снова опустилась на диван и осмотрелась.

Изумрудные шпалеры со сценками из каких-то мифологических сюжетов (я заметила грифона и пару единорогов), изящные столики, креслица, ковры, подушки, причём валяющиеся как на креслицах и танкетках, так и на коврах. Хозяйка дома явно любила уют и умела жить с комфортом. Повсюду — вазы со свежими цветами. На столиках — блюда с апельсинами, мандаринами и неизвестными мне фруктами. И шоколадом. А уже был? И бутылки с вином… Дрова в высоком камине, отделённом от входа экраном, слабо тлели, но от них дышало