спицы в розетку, прежде чем явиться в аудиторию. И это помимо миленького костюма в цветочек, который делал ее еще более воздушной.

Короче, когда я все это увидел, то сразу же отправился на галерку досыпать.

– Молодой человек! – сильным прокуренным голосом окликнул меня кто-то, и я порядком обалдел, когда понял, что этот «кто-то» – та самая бабуся. – На моих парах все юноши садятся на первые ряды, а девушки – на все остальные, – глядя в упор на меня, произнесла она.

– А что это за дискриминация по половому признаку? – возмутился один из парней.

– Про дискриминацию по половому признаку вы можете поговорить со своими бабками, которых сговаривали замуж без их согласия, – отрезала бабуся. – А у нас с вами будет полная диктатура. Так что сели по указанным местам, а недовольные могут покинуть лекцию и университет в целом.

Сказать, что студенты охренели от такого, – ничего не сказать. Но, удивительное дело, никто не стал больше высказывать какие-то недовольства. Все вообще как-то очень резко притихли и начали рассаживаться по огромной аудитории.

Признаюсь, мне был совершенно не интересен предмет, однако бабуся сумела меня заинтриговать.

– Итак, раз вы все изволили рассесться и, надеюсь, уже перестанете копошиться, поясню. Мой предмет не для того, чтобы вы на нем сладко спали. И не для того, чтобы заполнить дыру в расписании. Мой предмет является основой для любого здравомыслящего жителя Российской империи. Потому что каждый год прорва людей мрет и калечится по собственной дури. А поскольку большинство мужчин любит хвастаться своей молодецкой удалью без оглядки на последствия, наши юноши будут сидеть на первых рядах и на большом экране наблюдать, к каким чудным последствиям приводит чужая безалаберность.

Аудитория молчала, а потом раздался чей-то отчаянно-смелый голосок:

– Но мы же проходили все это в школе…

– М-да? – ехидно прищурилась бабуся, найдя взглядом говорившего. – Многое оттуда помните?

– Ну, что-то да помним, – раздался нестройный ряд недовольных голосов.

– Ладно, хорошо… Кто помнит, что нужно делать, если у человека рядом припадок эпилепсии?

– Разжать ему зубы ложкой!

– Отлично, ты только что оплатил длинный счет бедолаге на имплантацию новых зубов, – кивнула бабуся. – А что делать, если произошло, например, обморожение щек?

– Растереть? – уже не так уверенно предположил другой студент.

– Прекрасно, сразу делаем обморожение второй степени, чтоб не мелочиться. Так, ну и контрольный – сколько работает огнетушитель?

– Полчаса?

– Да не, пятнадцать минут.

– Или десять?

Я закусил кулак, чтобы не заржать. Она б еще спросила, как надолго можно накладывать кровеостанавливающий жгут, чтобы по итогам опроса нашего воображаемого пострадавшего наверняка покалечили.

В принципе, когда вот так каждый день живешь в цивилизации и не сталкиваешься с травмами опаснее пореза бумагой, а про то, как фиксировать перелом, тебе рассказывали в пятом классе, то к первому курсу универа ты уже это вряд ли вспомнишь.

Но бабуся тут еще всем даст прикурить, это однозначно.

– Огнетушитель работает тридцать секунд, уважаемые магически одаренные студенты. И раз мы с вами только что убедились, что вы ничего не знаете о безопасности при банальных травмах, то всем придется тихонечко сидеть на моей лекции в том порядке, что я сказала, внимательно слушать и молиться, что сможете сдать мне зачет. Итак, тема сегодняшней лекции…

Глава 25

Москва, особняк Долгоруковых

В отличие от большинства сверстников Виталий Михайлович Долгоруков кризисом брака не страдал. В основном, конечно, потому что и брака-то у него не было – мужчина уже очень давно стал вдовцом. К счастью, супруга успела родить ему сына, что стало гарантом соглашений с ее родом, а еще сняло с Виталия Михайловича обязательства по продолжению своей ветки.

Передав заботу о ребенке нянькам и мамкам, Долгоруков-старший вгрызся в большую и малую политику, ломая правила наследования в собственном роду. А еще укрепляя позиции Долгоруковых как внутри Свободной фракции, так и среди прочих родов Российской империи.

С одной стороны, это привело к тому, что сына своего Виталий Михайлович упустил, и это оказалось большой проблемой. С другой стороны, все запланированные задачи он выполнил. Так что если разменивать одного наследника на силу и стабильность рода, то выходит не такая уж и большая цена. Тем более Виталий Михайлович еще не был стар и вполне способен обеспечить себя парой-тройкой запасных детей.

Да и женщина по сердцу давно есть. А что она неблагородная – ну так теперь никто ему поперек слова не скажет. К тому же у них есть уже двое маленьких детей, которых признать – дело одного ДНК-теста и пары бумажек. Они как раз еще пешком под стол ходят, самое время рассказывать байки о величии дома Долгоруковых и прививать субординацию.

– Я женюсь, – спокойно сказал Долгоруков-старший, глядя на своего сына.

Тот сидел в гостевом кресле, вальяжно забросив ногу на ногу, и, видимо, ожидал очередной выволочки, нудных нотаций или поручений, которые не собирался выполнять.

Чего парень не ожидал, так это таких шокирующих новостей.

– На ком? – спросил Денис.

Парень, конечно, очень пытался сохранить невозмутимый вид, но не мог – слишком сильны были эмоции.

Долгоруков-старший выдержал паузу, не столько положенную при сообщении такой новости, сколько из желания прощупать пределы собственного сына.

– На Кристине.

Реакция была мгновенной.

– На этой шлюхе?! – брызгая слюной, завопил наследничек, мгновенно оказавшись на ногах.

– Сядь, – процедил глава рода, и парня буквально вжало обратно в кресло. – Если ты еще раз откроешь свой поганый рот и попытаешься оскорбить мою невесту и будущую жену – пеняй на себя. Ни словом, ни делом не смей ее задевать. Иначе вся твоя беспечная и бессмысленная жизнь мгновенно превратится в филиал ада на земле. Я понятно объясняю?

Наследник молчал, и Долгоруков-старший усилил давление, заставив собственного сына сипеть.

– Не слышу ответа.

– По… понятно… – с трудом протолкнул слова сквозь зубы парень.

Давление тут же исчезло, и наследник бесформенной тряпкой сполз на пол.

– Возьми себя в руки, Денис, – спокойно проговорил Виктор Михайлович. – Иначе однажды ты наворотишь таких дел, что даже я не смогу тебя защитить.

Сын не ответил. Лишь кинул на отца злой взгляд и, одним рывком поднявшись на ноги, вылетел из кабинета, не прощаясь.

И почему детям нельзя приставить собственную голову?

Императорский Московский Университет, факультет международных отношений

Георгий Дантес был сыном прославленного рода, оказавшегося в Российской империи по довольно спорному стечению обстоятельств. Его дальний предок, обласканный королевой у себя на родине до такой степени, что это стало неприлично, под первым же благовидным предлогом сбежал в Россию.

Имея на руках массу рекомендаций от французского двора, этот предок