завибрировал в джинсах), – а в Аду вот прям сказка какая-то, по мнению Тимофеевича этого, да? Ничем тебе не попахивает такая версия?!

– Почему сказка? – пожала плечами Женя. – Там адские муки. Бесконечность бессильных воспоминаний. Но можно же делом заниматься! Опять же, там вся наша родня. И там мы остаёмся собой. Сохраняем личность и право хотя бы думать, а иногда и делать, то, что выбираем сами!

– То есть, по вашей версии, хорошие люди все попадут в жопу, а плохие – в райский Ад?!

– Какие – хорошие? – прищурилась Женька. – Ты сильно хорошим был, когда тебе контракт предложили, чтобы от этого всего защитить?

– Контракт – защищает?! – взвыл Пашка.

– Ты не ответил, – напомнила она.

– Не был я хорошим. Дебилом я был. И сейчас им остался. Но не настолько, чтобы хотеть оказаться в Аду по своей воле!

– Вот в воле-то всё и дело. И в том, чтобы её сохранить. Или обрести. Демоны так-то все тоже когда-то ангелами были. Пока не проявили… несогласие с политикой партии.

– Тебе промыли мозги. Я виноват, что подсунул тебе эту землю и…

– Ты же понимаешь, что никому из тех, кому не предлагают сделку, Рай особо не грозит? – подалась вперёд Женька, уперевшись ладонями в жалобно покачнувшийся стол. – Что все, кто не раскаялся после своей жизни во всём, что за неё совершил, там. – Она красноречиво и почему-то очень страшно, до волны мурашек страшно, вскинула руку и пальцем указала вниз, на пол. – Демьян Тимофеевич говорит, что ты знаком с некоторыми подписавшими договор недавно. Ты же понимаешь, что договор подписали с теми, кого по итогам жизни как раз взяли бы в Рай? – Пашка подался назад, перед глазами встали образы гнидня и Островской, Абдулова… – А ангелы, – не отступала Женька, – будут наблюдать, как с такими напроисходит того, что приведёт их в итоге к полной капитуляции перед жизнью. Последнему решению отказаться от всех желаний. От любого выбора. Перестать быть собой. Ты же понимаешь, что наблюдать придётся за не самыми счастливыми событиями? И не помогать. Смотреть. И ждать раскаяния.

– Погоди! – взмолился Пашка, вскидывая руки. – Ты точно всё правильно поняла?!

– А ты перестань спорить и просто подумай. Тебе же никто мозги не промывал, да? И не объяснил ничего толком, судя по всему, – проворчала она затем.

– Тогда и ты подумай, а не повторяй за купцом этим, как попугай! – насупился Пашка. – Он же мог тебе навешать? Ну, в теории?

Женька набрала в грудь воздуха и приоткрыла рот, но потом передумала. Хлопнула губами и только затем сказала:

– В теории мог. В теории я ещё рехнуться могла. Тебя тут вообще может не быть. Или я впала в кому и брежу, потому что даже и не выздоравливала.

– Тормози, перебор, – замахал руками Соколов-младший. – Родинку твою я убрал, если что.

– Спасибо. Демьян Тимофеевич сказал мне. И я действительно очень благодарна за это. Видишь, бесы не так плохи, – лукаво прибавила она.

– Да бля… – вырвалось у Пашки.

– Значит, рассматриваем в разрезе, где мы не психи, так? – продолжала Женя.

Младший Соколов вымучено кивнул.

– И каким должен быть богоугодный человек? В теории.

– Ну, добрым… – снова растерялся он. – Правильным.

– А кто установил правила? И почему получается, что фактически по ним жить нереально?

– Ну когда-то же жили по ним все как-то! – возмутился Пашка.

– Ой ли. Не верю. Только вид делали. Все эти законы противоречат природе человека и среде его обитания. И как будто бы нарочно. Не согласен?

Пашка замялся. Вообще-то, он сам так подумал, когда статьи про грехи и заповеди в инете читал. И это ещё только основное, там же целая книга дополнительных задачек, блин!

– Опять же, – продолжила Женька, отступив и опершись на подоконник, – если душа – вечная субстанция, зачем ей эта короткая и сложная земная жизнь с дополнительными невыполнимыми правилами?

– Ну и зачем? – после паузы уточнил Пашка скептически.

– Да потому что мы тут проходим фильтрацию! Отбор на вшивость. Чтобы не вышло, как с первыми людьми, которые попёрли против правил. Чтобы таких, готовых переть, просто уже не пускать. Рай – для избранных. Избранных по принципу готовности подчиняться. Естественный отбор, как у Дарвина, только не туда. И я туда не хочу. Ни ангелом, ни ещё кем. И заметь. Вот религий, на самом деле, довольно много разных. И правила у них неодинаковые…

– Ну, может, там у них другой бог и свои правила, блин! – вставил Пашка.

Телефон завибрировал, и он наконец-то вытащил его и быстро глянул на экран. В верхнем пуше, над парой драконов, укоризненно пестрел «алеф» за нарушение первой заповеди.

– А тут неважно какие правила и как бог называется у кого, – победоносно отметила Женька. – Тут важно, что правила везде невыполнимые на практике. Заведомо невыполнимые. И абсолютно все – про какое-то безумное обрядовое подчинение. За ослушание – а-та-та. А жизнь складывается так, чтобы в конце пожалеть – или о сделанном, или о несделанном, но в любом случае. И в чём Демьян Тимофеевич не прав?

– А вот то, что бес, обманывающий постоянно, всё-таки типа норма, не даёт тебе допустить, что тебя обманули полностью? – возмутился Пашка. – А если всё не так?! И черти эти пиздят херню, чтобы нас запутать?!

– А если всё не так, то и от добровольного секса одного взрослого человека с другим взрослым человеком ничего ужасного не произойдёт. Поможешь? – чуть сбавила напористый тон она. – Или придётся самой приключения на пятую точку искать?

– Мне подумать надо, – проворчал Пашка. – Сейчас точно сорян. Отчёт сраный составить нужно срочно, а то вообще из бесов попрут. А у меня даже компа нет, блин!

– У меня есть ноут, – подняла одну бровь Женька и указала пальцем в стену. – Что ещё за отчёт такой?

– Да сам не понял, – невольно признался Пашка. – Отчёт, чё и на фига делал игрухой, затребовали. Ну, этими способностями по контракту. Типа я чё-т не выполняю правильно. Ещё и в сраном экселе!

– Помочь? – предложила Женька. – Я норм в экселе шарю. И печатаю быстро.

Пашка