— Что же… Первый экспонат музея скорой помощи у нас есть, — неуклюже попытался пошутить я.

Но все молчали, будто воды в рот набрали. Один только репортер суетился, наводя камеру на Жигана. А тот лишь ухмылялся, пугая всех своим огромным шрамом через все лицо.

Глава 9

Ну все, начальство довольно, пора приступать к финальной части мероприятия — когда гостеприимных хозяев одаривают ответными плюшками. И я, с поклонами и прочими проявлениями, повел великую княгиню в свой кабинет. Наших уже не было, им в такие интимные моменты вникать нечего, потом получат пресс-релиз о единственно верных действиях самого лучшего в мире главврача. Один Чириков мелькал на заднем плане, потому что без него никак.

Собственно, сделанное накануне директором тянет на премию в размере месячного оклада, потому что я никогда в небесных сферах не вращался, тонкостей тамошних хороводов не знаю, и все ритуалы встреч с большими начальниками в моей голове сводились к банальному «встретить — проводить, выпить — закусить».

Когда я Федора Ильича накануне «обрадовал» сегодняшним визитом, он моментально развил кипучую деятельность. Ясное дело, к купцам Лапиным никакие князья, ни простые, ни тем более великие, не захаживали. Но у нормального старшего приказчика есть знакомые, у которых имеются свои приятели, знающие тех, кто даст верные сведения. К обеду Чириков знал, какой сорт чая предпочитает Елизавета Федоровна и какими пирожными любит закусывать.

К тому же он притащил выглядящий безумно дорого фолиант в переплете из тисненой кожи, с приделанной отполированной медной табличкой, на которой была выгравирована строгая надпись «Больница скорой помощи общества „Русский медикъ“, основана въ 1895 году. Гостевая книга». К гроссбуху прилагался специальный витринный ящик для хранения. Глядя на эту великолепную показуху, я на пару минут выпал из реальности. Я о таком даже не думал, если честно. Без директора мы бы сели в лужу с первого шага.

И вот в присутствии нашей гостьи Чириков достает из ящика это чудо канцтоварного бизнеса, предварительно отомкнув декоративный замочек, и передает мне.

— Ваше императорское высочество! — начинаю я заранее отрепетированную речь. — Нижайше прошу оказать честь и открыть гостевую книгу первой записью.

— С удовольствием, господин Баталов, — ответила великая княгиня и запросто села у стола, пододвинув чернильницу с пером. Тоже, кстати, предусмотренную Федором Ильичом.

Естественно, все кланяются как болванчики, а Елизавета Федоровна легким и красивым почерком пишет, что навсегда запомнит посещение больницы, и выражает восхищение трудом медицинских работников, которые тут не покладая рук, и так далее.

Не удовлетворение, а восхищение! Да! Нам только что дали такое… Трудно переоценить! Это карта старше козырного туза, господа!

На этом аттракцион невиданной щедрости не кончился. Великая княгиня встала, вызвав очередной вал поклонов, и пригласила меня на званый вечер, к ее сожалению, без танцев, который состоится в начале июня.

— Приезжает великий князь Константин Константинович…

Тут я сильно порадовался, что это вечер без танцев, а не бал. Танцевать я так пока и не выучился. Мазурка и прочие полонезы для меня — темный лес.

— Почту за честь, ваше императорское высочество! — Я поклонился, заметил, что Елизавета Федоровна меня пристально разглядывает.

— Евгений Александрович, нет ли в чем нужды у вашего госпиталя?

И я, не задумываясь, брякнул:

— Электричество для операционной. Срочных больных привозят и ночью, ваше императорское высочество. Наша первостатейная нужда.

— Господин Баталов. Пусть ваш управляющий обратится в Елисаветинское благотворительное общество, я дам распоряжение.

Чириков в ответ на мой взгляд чуть заметно кивнул. Уверен, он с них постарается вытрясти самую шикарную динамо-машину в Москве. Скоро к нашему зданию будут экскурсии водить, чтобы полюбоваться иллюминацией. И лампа бестеневая… Озолотимся на сдаче операционной в аренду!

* * *

Ли Хуань теперь занятой человек. Первый китаец, который лечил в этой стране дядю царя. Но старик не загордился и тренировки со мной проводит с той же частотой. О спине великого князя я не спрашиваю, а он не рассказывает. Врачебная тайна! После занятий мы беседуем на отвлеченные темы и пьем зеленый чай.

Со своей просьбой я долго не решался к нему обратиться. Дело щепетильное. При попытке вспомнить забытое могут всплыть ненужные подробности. Обратись я к профессору Павлову, который большой специалист в гипнозе, и попроси об услуге, Иван Петрович наверняка коллеге поможет, не откажет. Но потом поинтересуется: а что за лекарство такое? Где этот ученый, обремененный столь необычными знаниями, преподает? И все, кончился приват-доцент Баталов. Заберут в поликлинику на опыты.

А китаец если и удивится чему, промолчит. Мне кажется, что наше общение уже дало ему немало поводов для удивления или даже для подозрения. Там оговорочка, тут еще языком ляпнул по мелочи, а умному достаточно. Так что попробуем.

— Уважаемый Ли. — Я склонил голову в поклоне. — У меня возникло затруднение, требующее помощи.

— Слушаю внимательно, — кивнул в ответ китаец.

— Я знаю, что человек почти ничего не забывает, просто вспомнить не может, — высказал я очередную житейскую мудрость. — И мне очень нужен тот, кто сможет мне вернуть воспоминание.

— Можно поплобовать, — подумав, сказал Ли. — Какого лода воспоминания?

— Когда-то давно я слушал лекцию. Рассказ ученого. Мне надо вспомнить все, что он говорил.

— Вечелом у вас. Чтобы никто не мешал.

Обеспечить полное уединение — это просто. Кузьме дать выходной, отправить вместе с Алексеем в цирк Саломонского на Цветном бульваре. Объявить в приемном, что меня ни для кого нет, а беспокоить можно только при пожаре, да и то если доберется до третьего этажа и начнут выпрыгивать люди. А Вика очень кстати отправилась выполнять дочерний долг, а заодно убеждать маму разрешить ей уйти в свободное плавание. Насчет последнего я сильно сомневался. Не та женщина вдова, чтобы отдать судьбу дочери в ее собственные руки. Елена Константиновна из тех, что сама любит все контролировать.

Ли Хуаня у нас уже все знали, так что в мою квартиру он пришел без помех. Я тоже подготовился — надел свободную одежду, положил рядом с собой стопку бумаги и несколько карандашей.

Китаец прошел со мной в спальню и запросто уселся на пол у двери, кивнув, чтобы и я располагался напротив. Пока я мостился в попытках сесть поудобнее, Ли расставил свечки, зажег парочку. Благовония какие-то, никак не пойму, что, хотя запахи вроде и знакомые.

— Ласскажите о том случае, — предложил он мне.

— Я молод, сижу на лекции со своим товарищем, — начал я, вспоминая подробности, принесенные сном. Китаец чуть заметно хмыкнул, услышав слова о молодости, но ничего не сказал. — Нам рассказывают о лекарстве,