товарищей Салтыкова ему как раз и пожаловался на то, что «очень хорошая мастерская осталась без хозяина, а его наследники руки не из того места себе отрастили». Ну так вот, насчет наследников мне Василий Михайлович ничего не сказал, а вот оставшиеся в мастерской два работника руки из нужного места отращивали — и господин Салтыков именно их и попросил «воплотить в металле» мой рисуночек. А мне пистолет он подарил не простой: номер на нем был «000101», вроде как далеко не первый — но именно этот пистолет стал вообще первым, полностью изготовленный «из отечественных материалов».

Однако возить сталь из Электростали под Псков было все же несколько накладно, да и относительно «безопасности места производства» у Салтыкова были определенные сомнения — и осенью он и саму мастерскую, и всех в ней работающих перевез «поглубже в Россию и поближе в Электростали» — в Ковров. Ковров, конечно, тоже далеко «не ближний свет», если от Электростали считать, но там подвернулись свободные «казенные земли», которые компания Салтыкова получила вообще бесплатно благодаря протекции Военного министерства, как раз под строительство нового «оружейного завода» — а протекция эта возникла потому, что предложенный министерству пистолет военных крайне заинтересовал. И военным была разрешено этими пистолетами даже вооружаться, правда «из своих средств», но все равно такая оценка оружия считалась крайне высокой. А если пистолеты эти пойдут не в штучных количествах и цену их получится несколько снизить («рублей хотя бы ниже пятидесяти»), то армия готова рассмотреть вопрос о принятии их на вооружение. Готова, но ни копейки в производство вкладывать не собиралась, так что просто выделение «казенной земли под частный завод» было «великим благодеянием» с точки зрения военных. Да и сам Василий Михайлович точно так же считал…

А мне он сказал, что на самом-то деле основным критерием принятия пистолета на вооружение будет не цена самого пистолета, а цена патронов к нему. Потому что «маузеровские» патроны стили в розничной продаже по восемь копеек за штуку, и даже если их какие-то армейские подразделения их оптом закупали, то цены ниже семи копеек опустить не удавалось. А тут — по расчетам того же господина Вишнякова вроде выходило (по самым последним, тщательно уточненным расчетам), что патрон, произведенный на роторной линии мог — если его делать именно со стальной плакированной гильзой — уложиться уже в три копейки, и даже при том обеспечивать «чистую прибыли в сто процентов». На самом деле гораздо меньше все же: первая выстроенная и уже запущенная линия патроны (правда с полностью латунной гильзой) сама по себе обошлась в сумму чуть меньше миллиона и «расходные материалы» для нее отнюдь не копеечными были (те же матрицы с пуансонами из особо прочных сталей вовсе не бесплатными получались, а изнашивались они буквально за пару недель работы), а как дело пойдет с «расходниками» для стальных гильз, пока никто даже предсказывать не брался. Но сам господин Салтыков искренне считал, что и стоимость новых линий получится серьезно сократить, и с «расходниками» все же разобраться получится. А меня он оставил только для того, чтобы мне «обрисовать картину» и услышать от меня предложения относительно как раз «сокращения затрат».

Ага, услышать «мудрые мысли» пятиклассника из реального училища, и я ему примерно это и высказал. А в ответ…

— Да ты, Федька, не волнуйся, никто тебя инженером на завод ставить не собирается, и начальников завода тебя мы назначать не станем: все мы знаем прекрасно, что ты только ахинею нести горазд. Но из твоей ахинеи умные люди иной раз и умные мысли выуживают: например, ты тогда сказал, что на роторной линии нужно не паровые машины использовать, а много моторов электрических ставить — и новая уже на треть вроде дешевле прежней получается, причем и работать она будет раза в полтора уже быстрее. Так что ты давай, вываливай нам свою ахинею, а мы посмотрим, что из нее можно будет полезного извлечь. Будешь в компании собственным Жюлем Вралем: тот вроде и чушь пишет, но задуматься в его книгах все же есть над чем.

— Ну да, конечно.

— Вот именно, так что не стесняйся, особенно мне все свои выдумки рассказывать не стесняйся. Мы друг друга вроде давно уже знаем, и ты знаешь, что я тебя обманывать никогда не стану. А я знаю, что у тебя в голове знаний особых нет, и ты даже примерно себе представить не можешь, как выдуманное тобою можно сделать, и единственное, на что у тебя мозгов хватает, так это придумать, как что-то вкусное сготовить быстро и недорого. Но и от этого польза огромная, в Москве мы с лапшичных, что под вывесками с твоим именем работают, компания почти по семь сотен рублей уже получает.

— Ага, а мне с них всего десятка перепадает!

— Ну да, но ведь это пока лишь десятка, да и то недостающее мы у тебя просто вынуждены как бы взаймы брать, чтобы прочие твои фантазии все же воплотить как-то. Но фантазия у тебя действительно бурная, а многие наши инженеры — особенно после того, так ПТ этот практически армией на вооружение принят — и на самом деле стали думать, что ты все же головой думать уже научился. Я-то знаю, что это не так, и что на самом деле они сами за тебя все додумывают — но ты, по крайней мере, направление их собственным мыслям задаешь, и направление это мной раз и верным выходит. Ну что, готов мне ахинею снова нести? Приступай, я слушаю, внимательно слушаю. Ведь у тебя голова-то на печах для чего иначе нужна-то?

— Голова мне дана, — не удержался я, — чтобы на ней картуз носить. А еще я в нее ем…

Отсмеявшись, Василий Михайлович заметил:

— Ну, начало положено неплохое, не ошибся я насчет фантазии. А по поводу завода хотя бы патронного есть что предложить?

— Ну, вы сами напросись, так что слушайте. Для начала — все станки на заводах переводите на электротягу, с паровозами нынешними вы много не наработаете.

— Это мы уже поняли, сейчас думаем, как это проделать. Завод вон в Москве новый ставим как раз чтобы электрические машины выделывать. Вот только с турбинами… ладно, это не к тебе вопрос. Дальше давай.

— Даю. Насчет матриц и особенно пуансонов: сработанные не выкидывать нужно, а восстанавливать.

— Великолепная мысль, а главное — свежая, никто до такого раньше додуматься не мог. А как?

— Надо сделать плазмотрон и в нем наваривать сносившийся металл. Я вам больше скажу: восстановленный пуансон проработает больше