— А как близко вы собираетесь к нему подобраться? — Каворский откинулся на спинку стула, с неприкрытым интересом глядя на подчиненную. — По возрасту юноша уже подходит для первого опыта с женщиной.

— Все верно, товарищ полковник. — ничуть не изменившись в лице, согласилась с этим фактом Сафарова. — И меня нисколько не смущает противозаконная связь с несовершеннолетним. Мораль и этика здесь тоже ни при чём. Это сработает в краткосрочной перспективе, но и только. Через месяц или около того он просто избавится от меня или максимально дистанцируется, поставив в ряд с другими инструментами. Предлагаю придерживаться утвержденного курса.

— Предлагает она… А ничего, что пацан уже в руках Толстого? Впрочем, тут к вам претензий нет. Я и сам не ожидал, что Владимир Николаевич будет действовать столь грубо — не его стиль. Решил вывести парня из-под нашего влияния любым способом и выбрал самый верный, но рискованный путь. Насколько я понял, Орлов отнесся к становлению Вальцовым отрицательно?

— Не то слово, товарищ полковник. — почти промурлыкала Сафарова. — Старый граф умудрился заранее испортить отношения с молодым графом. А насчет «вывести из-под нашего влияния», так я готова поставить звание старшего лейтенанта против звания капитана, что не позднее, чем осенью, Орлов вернется в Новую зарю. Как я и говорила — юноша весьма непрост, а если он сам решил вернуться к Вальцовым, то это надо ЕМУ. Понимаете? Он ведь мог вполне легально спрятаться за фактом угрозы жизни и хоть безвылазно сидеть в интернате, но не сделал этого. Почему? Обязательно спрошу его по возвращении.

Каворский ненадолго замолчал и подвел итог.

— В общем так, товарищ старший лейтенант, передавайте все дела — отныне вы занимаетесь только Плаксой, Новой зарей и Масяней. Именно в таком порядке! Докладывать лично мне. При необходимости оперативных решений на месте — действовать по ситуации. А про капитана — чтобы впредь я не слышал о торговле званиями в этом кабинете! Понятно? — получив утвердительный кивок от спрятавшей улыбку сотрудницы, полковник завершил беседу. — Сделайте все необходимое, но Орлов должен стать нашим! На время проведения операции повышаю ваш уровень допуска до третьего. Свободны, товарищ старший лейтенант.

* * *

Александр Иванович Тувко взбивал шагами густой ворс ковра в своем кабинете.

Все здесь было мягким и кричащим. Бархатные кресла у окантованного позолотой стола сулили комфорт. В воздухе витал довольно навязчивый цитрусовый аромат, напоминающий полковнику о местах, где он провел детство. Собственно, в этом кабинете комфортно было только самому Тувко. Более никто не чувствовал себя здесь уютно.

— Ты просрала его, Тамара! — хозяин кабинета пребывал в ярости и не собирался этого скрывать. — У тебя его прямо из-под носа увели, как у последней дуры, а ты сидишь здесь и спокойно чаи гоняешь? Удобно тебе? Может еще печенья принести⁈

— С корицей, пожалуйста. То самое, ну ты помнишь. — Собеева словно и не заметила состояния своего начальника. — В магазинах такого не купишь.

От подобной наглости Тувко застыл на месте. Казалось, что прямо сейчас земля разверзнется и наглую женщину поглотит бездна, а с неба на нее обрушится ливень молний. Однако вместо этого полковник открыл тумбочку и водрузил перед подчиненной «то самое» печенье.

— О-о-о! — пухлые пальчики сразу же потянулись к лакомству. — Хрюня, ты так галантен.

— Рад услужить. — буркнул Тувко, тяжело опустившись в соседнее кресло. — Я тебя, дуру набитую, только под эту операцию и смог вытащить. С Москвой договорился! Понимаешь ты это или нет? Сидела бы и дальше на Периметре до окончания своих дней.

— Ты меня вытащил, потому что никто другой тебе, балбесу, верного совета не даст. Жопу до блеска вылижут, а сами копать яму будут и дождутся, пока ты в нее свалишься. — она, урча от удовольствия пережевала печенье и только потом продолжила. — Не хочется напоминать, что я говорила, что так и будет, но ведь так и произошло. Зря ты всех, кто при твоем появлении не бледнеет, по Периметрам разослал, Хруня. Зря! Это со мной отдельная история, а Листьев? Костин, Вареников, Яшин? Кто остался из головой думающих, а не тупо приказы исполняющих? Сам виноват!

Это действительно так и Тувко прекрасно знал об этом своем недостатке в нетерпимости любого мнения, отличного от своего собственного. Знал, но ничего не мог с этим поделать и извиняться за это ни перед кем не собирался.

— Тама. — он наклонился чуть ближе. — Мне нужен этот пацан. Понимаешь? Он мой билет из этой сраной Сибири в Москву. Здесь холодно, Тама, а я ненавижу холод и меня воротит от этого города со всеми его тупыми жителями. Понимаешь? А ты упустила НАШ с тобой билет. Как же так?

— Пф-ф, дурак ты, Хруня и всегда таким был. — с сожалением посмотрела на него толстушка. — С чего ты взял, что упустила? Толстой своей поспешностью в знатную лужу угодил, отправив Одаренного к людям, на которых тот обижен. Я тебе больше скажу — мальчик до скрежета зубовного аристократию Красноярска не переваривает. День, два и его опросные листы запестрят такими подробностями, что придется спасать отрока из лап злодеев. А право вторгаться на территорию старой крови есть только у одной организации в Советской России. Мальчик умен не по годам, но и только. Жизненного опыта у него маловато пока. Увидев мощь СОБ, пришедшего на помощь, он и сам захочет обладать такой властью. Только это совсем не победа, нет. Это кирпичик, вокруг которого мы построим стену. С одной стороны стены окажемся мы с ним, а с другой — все остальные. Ясненько?

Вопрос был задан с издевкой, но Тувко на это внимания не обратил. Он сидел с расфокусированным взором без единого движения.

— Работа вдолгую? — хозяин кабинета распрямился пружиной и вновь занял место на ковре. — Согласен! Работай, Тама. Привлекай, кого посчитаешь нужным, но чтобы с результатом. Мальчишка должен быть наш!

* * *

В небольшом плохо освещенном помещении пахло оружейной смазкой, потом и порохом. Приятный запах и почти родной для двух мужчин, с комфортом разместившихся на деревянных стульчиках, предназначенных для чего угодно, кроме комфорта. Секунду спустя аромат дорогого алкоголя дополнил общий антураж коморки.

— Ну, — генерал Халидов поднял старенький граненый стакан. — За твои восемь из десяти, Бык. Чтоб рука и впредь крепка была и передергивала лишь затвор автомата.

Раздавшийся