Эпилог

Иван брел по железнодорожному перрону, чувствуя себя совершенно опустошенным и глубоко несчастным. Чуть впереди него следом за носильщиком, ловко прокладывавшим себе дорогу через шумную толпу, шли Михаил и Александра Румянцевы. Или Орловы?

— Чемесов, ты всегда будешь у нас желанным гостем, — Николай дернул Ивана за рукав, привлекая его внимание. — Приезжай, как только почувствуешь, что больше не можешь выносить эти твои острова… Чтоб им неладно было!

Чемесов почти автоматически поддержал споткнувшегося о чей-то чемодан Орлова, но тот после так и продолжил ворчать про невозможность существования в таких условиях. Суета действительно была ужасной: с островов только что прибыл рейсовый дирижабль, и его пассажиры, торопились успеть на паровоз, который должен был отойти с минуты на минуту. Пересадка была удобной и точно рассчитанной, но люди все равно нервничали и метались туда-сюда.

Николай тем временем поправил перекосившиеся очки и вернулся к изначальной теме, про дорогую его сердцу поверхность:

— Летом у нас замечательно — рыбалка, охота, грибки-ягодки. Чудо как хорошо! — У нас в следственном управлении полно своей рыбалки и охоты, да и грибков с ягодками тоже. Причем все сплошь ядовитые...

— А отпуск?

— Спасибо. Я обязательно подумаю об этом.

— Стало быть, вежливый отказ…

— Нет, ну что ты. Просто я реально смотрю на вещи.

Разговор тяготил Ивана, как и сами проводы в целом. Он не хотел провожать Александру в поместье Николая! Да и вообще куда бы то ни было! «Мне просто необходимо, чтобы вы остались здесь со мной. Я люблю вас и прошу…» — Чемесов зажмурился, и едва сам не полетел через разложенный под ногами багаж, после чего лишь в самый последний момент сумел избежать столкновения с груженой доверху тележкой идущего навстречу носильщика.

— Тесные поселения людей — города на поверхности и острова, каждый из которых сам по себе, целиком город — опасны для жизни! Я давно это говорил. Люди должны жить ближе к природе. К лесам, рекам и болотам. И к существам, населяющим их. Только в этом единстве наша общая сила. Магия и технологии — вот тот сплав, который будет двигать нашу цивилизацию вперед. Следующую книгу я обязательно напишу именно об этом.

— А как же та, первая?

— Уже в печати! — горделиво похвастался Николай.

— Поздравляю. — Рано. Вот когда выйдет… Кажется, это наш вагон. Да, совершенно точно. Отправление через пять минут. Прекрасно. Заносите вещи, милейший.

— Что ж… Тогда, пожалуй, пора прощаться. Я не пойду внутрь — мне там всегда не хватает места, — Иван повел головой, потому что ворот рубашки внезапно стал удушающе тесен.

— Так ты помни, мы всегда будем тебе рады. Не получится летом, приезжай зимой! Присылай радиограмму — дескать еду, встречайте, и Никифор будет ждать у вокзала.

— Спасибо. — До свидания, Иван Димитриевич, — Миша, робко улыбаясь, подал руку для рукопожатия.

— До свидания, Мишенька. Береги себя и, смотри, не огорчай сестру.

— Мне недолго осталось испытывать ее терпение.

— Как это?

— Ох, я не то хотел сказать, Иван Димитриевич! Просто, осенью я уезжаю в университет, учиться. Буду жить в кампусе, сам себе голова. Николай Станиславович был так любезен, что оплатил весь курс и дает деньги на жизнь там.

— Что будешь изучать?

— Одно могу сказать точно — не юриспруденцию. Сыт по горло!

Чемесов улыбнулся.

— Ну что ж, до свидания и счастливого пути.

— Правду дядя говорит: приезжайте к нам летом!

— Я постараюсь.

Миша шагнул в вагон, и Иван остался один на один с Александрой.

— Счастливого пути и вам, Александра Павловна.

— Спасибо. Она постояла еще немного, а потом, подобрав юбки, тоже вошла в тамбур. Сидевшие у нее в корзине жихарки — те самые, что сбежали из дома старухи Кубасовой, да так и ходившие с тех пор за Александрой хвостиком — приподняли крышку и во все глаза смотрели назад, на Ивана. А он так и остался стоять на перроне — нахохленный, как больной воробей, руки глубоко в карманах, взгляд уперт в землю…

Александра же, зайдя в свое купе, не нашла сил остаться наедине с мыслями и торопливо перебралась в соседнее, где сидели, пытаясь вести разговор, который, как всегда, в момент отъезда совершенно не клеился, Миша и Николай Станиславович. Она тоже примостилась на диван, не зная, куда девать руки, а главное глаза, которые почему-то начало щипать, и вдруг увидела за окном Чемесова…

— Ну, вот и славно, — ворковал Николай Орлов. — Теперь поедем. Глядишь, завтра уже и дома будем. Поспеем как раз к празднику Весны. У нас в Подрезках весело празднуют. Всем миром. Еще и из соседних деревень люди приходят. Знают, где можно по-настоящему душу отвести. Да и мы гостей созовем!

Николай продолжал свою речь, похожую на гудение майского жука, но Александра слушала лишь звук, не понимая ни слова из того, что произносилось. Ее глаза были по-прежнему прикованы к окну. Она вздрогнула, когда рука брата легла поверх ее сцепленных на коленях пальцев. — Иди. — Но… — Иди и ничего не бойся. Кто-то из вас должен оказаться решительнее, в конце концов!

— Т-ты действительно думаешь?..

— Конечно. — Но, как же ты?

— Я уже большой мальчик, да и дядюшка позаботится обо мне, — Миша улыбнулся, несколько удивленному Николаю.

— Это вне всяких сомнений, но… о чем, собственно, речь?

— Иди, а то поезд сейчас тронется. Вещи твои мы отправим обратным рейсом. Жихарок только возьми, а то они измучаются без тебя.

Состав дернулся, и это подействовало на Александру как катализатор. Она вскочила, улыбнулась счастливо и в то же время испуганно, а потом решительно тряхнула головой и, прихватив корзинку, выбежала из купе.

— Что случилось? Куда? Зачем? — заквохтал Николай, и Миша, по-прежнему улыбаясь, указал ему на медленно проплывавший мимо них перрон. — Силы небесные… — Николай сунулся к стеклу, да так и замер, пытаясь рассмотреть то, что уже осталось позади. — Мои очки, видимо, надо просто выбросить в окно… Оказывается, я в них совершенно ничего не вижу… Или я просто стал слишком стар?

* * *

Чемесов услышал прощальный свисток паровоза, поезд дернулся и большой неторопливой гусеницей пополз прочь. «Вот и все…» Он поднял глаза… И в этот самый миг из распахнувшейся двери проплывавшего мимо вагона прямо на него выпрыгнула Александра. Едва не потерявший равновесие от неожиданности, Иван