обязанностями справляется гораздо лучше меня. И слушаются ее близнецы охотнее. Шустро покидают убежище, стоит ей лишь поманить их пальцем.

- Даня, Леша, хотите поиграть в кабинете врача? – на удивление бодро и тепло щебечет Лиля.

- А можно? – синхронно округляют глаза, а на дне зрачков сияют огоньки предвкушения. Как, оказывается, легко отвлечь детей и поднять им настроение.

- Мы попробуем договориться, - заговорщически тянет, наклоняясь к ним. - Я проведу вас к дяде Славе. Побудете пока у него, а мы с вашим папой пообщаемся с Софией Павловной, - открывает дверь и направляется в сторону ординаторской, увлекая за собой покорных мальчишек.

- Баба Соня обиделась на нас? – доносится приглушенный шепот. – Скажи ей, что мы больше не будем.

- Нет, родные, вы не при чем! Она просто устала, - аккуратно отвечает Лиля. – Ей нужно отдохнуть и поспать. А потом она опять станет счастливой, - под конец фразы ее голос срывается.

- Может, прочитать ей сказку? – шелестит все дальше. – Спеть колыбельную…

Шаги затихают, и я поворачиваюсь к Софии, которая опускается на подушку и вжимается в постель. Не сводит с меня огромных серых, как у дочери, глаз. Следит за каждым движением и панически дергается, когда я сажусь на стул напротив. Неприятный холодок прокатывается по позвоночнику, мысли рассыпаются в прах, а моя интуиция бьет тревогу. Чувствую себя маньяком, склонившимся над беззащитной жертвой. Аналогия мне не нравится, поэтому я откидываюсь на спинку стула.

- Вы почему-то боитесь меня? – мрачно свожу брови и непонимающе качаю головой. – Не надо. Я не причиню вреда ни вам, ни вашей дочери. Наоборот, готов помочь, если вы расскажете…

- Это такая проверка? – перебивает меня. Задерживает дыхание, а потом вдруг подается ближе ко мне и выбрасывает ладонь, хватаясь за запястье ледяными пальцами. Врезается ногтями в кожу на линии пульса.

- Нет, я серьезно, - пытаюсь высвободить руку, но не могу этого сделать, не навредив Софии. Поэтому решаю смириться.

- Умоляю, оставьте Лилю в покое, - шипит, гипнотизируя меня взглядом. Зрачки расширены, в их глубине – неподдельный страх. София будто возвращается в прошлое и видит на моем месте отца. Какого хрена тогда произошло?

- Давайте вы спокойно мне все объясните, - пытаюсь достучаться и вразумить ее, но она продолжает причитать на своей волне.

- Никто ничего не знает. Она – тем более! Ваш бизнес в безопасности. Все, что хотите, со мной делайте, только не обижайте мою Лилечку. Она всего лишь ребенок…

Глава 44

Глава 44

Лилия

- Вячеслав Никитич, присмотрите за нашими озорниками? – стараюсь сохранять бодрый тон и улыбку на лице. – Минут пять, и мы их домой заберем, - пропускаю Даню и Лешу в ординаторскую, а сама останавливаюсь на пороге, вопросительно смотря на доктора.

- Да, но… - он приподнимается из-за стола, беспокойно выглядывает в сторону маминой палаты. – Что-то случилось? Может, помощь нужна? – потирает рукой гладко выбритые щеки, массирует переносицу, роняя очки на чью-то историю болезни.

- Нет-нет, - выставляю ладони перед собой и спешу его успокоить. – Мама в порядке. Нам поговорить надо, - чуть слышно признаюсь, не вдаваясь в подробности.

Взволнованно оглядываюсь, но через небольшую щель в дверном проеме сложно понять, что происходит в маминой палате. Верю, что Виктор любую ситуацию сможет держать под контролем, но все-таки не хочу надолго оставлять их наедине.

- Слушайтесь дядю Славу, - наклонившись к мальчишкам, по очереди чмокаю их в щечки. – Не балуйтесь, хорошо?

- Мам Лиля, а ты нас теперь бросишь? – неожиданно выдает Даня, хватаясь пальчиками за мой рукав.

- Ни за что на свете, - сжимаю его ладошку. - С чего ты взял, милый?

- Бабе Соне не понравился наш папа, - важно заявляет Леша и хмурится.

Не понравился... Мягко сказано.

Мама отвергла моего мужа, забраковала, не благословила нас, и от осознания этого ноет сердце, будто мне вогнали нож между ребер. Я в ловушке. Разве можно выбрать между двумя любимыми, одинаково дорогими людьми?

- Глупости. Бабушка устала, - называю ее так, а у самой голос дрожит от сомнений. Вдруг и правда никогда не примет мою новую семью? После того, что она узнала о Викторе и его бизнесе… Нет! Я должна убедить ее, что он другой. – Я же вам говорила, ей нужно отдохнуть.

- М-м-гу, - недоверчиво мычат ребята и зеркально хмурятся.

- Клянусь, я вас не оставлю, - произношу негромко, но четко и по-учительски строго. - Я вас очень люблю!

- А папу? – допытываются, смущая меня перед врачом.

- И папу, - фырчу чуть слышно.

Встречаемся взглядами с Вячеславом Никитичем – и улыбаемся друг другу. Я - смущенно и с благодарностью, он – ободряюще и с пониманием.

«Спасибо», - лепечу без звука, а он читает по губам. Подмигивает мне и завлекает близнецов:

- Хотите скелет покажу?

- Ого! Настоящий?

От детских переживаний не остается и следа, будто мальчишкам мгновенно стерли память. Атмосфера в ординаторской теплеет и становится уютной, беззаботной. Чего не скажешь о палате мамы. От нее на расстоянии веет мрачным напряжением. Обстановка по ту сторону двери накалена до предела. Достаточно одной вспышки – и весь реабилитационный центр взлетит на воздух. Я же исполняю роль огнетушителя, в то время как у самой душа горит, разлетаясь искрами и выжигая дыру внутри. В огромном, жестоком мире есть лишь два взрослых человека, способных заполнить эту пустоту. Но они не принимают друг друга, и для меня это катастрофа. Персональный апокалипсис.

Врываюсь без стука – и ловлю обрывки фраз. Слуха касается срывающийся, обреченный всхлип мамы:

- Не обижайте мою Лилю. Она всего лишь ребенок…

- Мамуль, я давно выросла, - прерываю тяжелую беседу.

В стрессовой ситуации внезапно собираюсь и включаю режим «училки», как шутил надо мной Виктор. Спокойным, холодным взглядом прошу его пересесть и уступить мне место, отодвигаю стул к тумбочке, а сама опускаюсь на постель рядом с мамой. Ее лихорадит, будто от высокой температуры, и я заботливо прижимаю ладонь к влажному лбу, стираю испарину с искаженного горечью лица.

- Я достаточно