же быть в этом какое-то провидение: доделаю работу, а там уже и решу, как быть дальше.

Прачечная стала моим спасением от тяжелых мыслей. Александр Николаевич уже распорядился о возведении нового здания рядом со старым. Куда более просторного, с высокими потолками и множеством окон для лучшего освещения.

Здание спроектировала сама, разделив его на несколько помещений. В первом, обширном и светлом, планировала разместить стиральные машины, вдоль стен, по кругу. Четыре больших бочки, установленных на прочных станинах, с встроенными внутрь деревянными лопастями, что ворочали бы белье во время стирки. Каждая бочка приводилась в движение через систему ременных передач от общего вала, а тот, в свою очередь, — от большого колеса во дворе, где был бы впряжен ишак или лошадь.

Во втором помещении разместила множество больших чанов для полоскания, с особой системой подачи воды — я придумала провести деревянные трубы от чистого источника выше по склону, чтобы вода поступала самотеком, без надобности таскать ее ведрами. А отработанную воду можно выводить по другим трубам вниз по склону, в специальные отстойники, а оттуда — в речку, но уже очищенной.

В третьем помещении планировала установить усовершенствованные выжималки — больше прежних, с металлическими валиками вместо деревянных. А в четвертом — сушильные рамы, что выдвигались бы на солнце в хорошую погоду или оставались под крышей в ненастье, с системой горячего воздуха от печи для зимнего времени.

Семен Терентьевич, узнав о моем проекте, только головой покачал:

— Экая ты голова, Дарья! Да у нас и в городе прачечной такой нет, не то что в селе.

Когда я объяснила прачкам, как будет устроена новая прачечная, поначалу (как, впрочем и всегда) многие испугались, что останутся без работы. Но я успокоила их — работы меньше не станет, белья прибавится, ведь барин думал о приеме заказов из города и соседних имений. Просто труд станет легче, и здоровье их не будет так страдать от тяжелой работы.

Я вложила в этот проект все свои знания и умения, что удалось перенести из прежней жизни в нынешнюю. Приходилось немало думать, как воплотить то, что знала о принципах работы стиральных машин, используя доступные здесь материалы и технологии.

Особенно много времени я потратила на расчеты — как сделать бочки достаточно прочными для постоянного вращения, как закрепить лопасти внутри, чтобы не отрывались от движения воды и тяжелого белья, как правильно рассчитать передаточное число, чтобы машины вращались с нужной скоростью — не слишком быстро, чтобы не повредить ткань, но и не слишком медленно, чтобы стирка была эффективной.

Мне помогали мои верные подмастерья, Макар и Ерема, впитывавшие новые знания как две жадные губки. А вот Гаврила... Гаврила так и не пришел, хотя его искусные руки очень пригодились бы при изготовлении металлических частей для машин. Вместо него работал другой кузнец, из соседнего села, присланный Семеном Терентьевичем.

Однажды вечером я сама набралась храбрости и пошла к Гавриле в кузню. Сердце колотилось так, что я со всей ясностью поняла сравнение “как бешеное”. Мое сейчас суетилось именно так.

Из кузни доносился звон молота по наковальне. Ритмичный, звонкий и четкий, как и всегда. Но на сей раз я даже не понимала, успокаивает меня этот звук или напротив еще больше тревожит.

Я еще не дала ответа барыне, но чувствовала, что должна понять, что меня здесь держит кроме работы. И Гаврила был аккурат из тех моментов, что бередили мне душу.

Я остановилась у входа, наблюдая за ним. Гаврила не заметил меня сразу — был сосредоточен на работе, выковывая какую-то мелкую деталь. Его движения были точными, уверенными. Привычная картина. Он весь такой был.

— Гаврила, — окликнула я негромко, когда он отложил молот.

Он вздрогнул, обернулся. В его глазах блеснуло ответом пламени из горнила, а после сменилось... радостью? Удивлением? Но тут же скрылось за обычной сдержанностью.

— Дарья, — он кивнул. — Что привело?

Голос его был холоднее, чем я того ждала. Впрочем… сколько мы не виделись толком? Особенно после того разговора?

— Прачечная, — я сделала шаг внутрь, обняла себя за плечи, но тут же опустила руки. Не стоит выказывать своего волнения и вот так закрываться. — Много металлических частей нужно для стиральных машин. Кузнец из Заречья старается, да не все ему по силам. Не твоего умения человек.

— Вот как, — Гаврила опустил взгляд, вытирая руки тряпицей. — Так за этим пришла?

В его голосе мне слышалась горечь. Как же хорошо я умела теперь распознать его интонации. Раньше-то все едино казалось. Хмурый и хмурый. А теперь..? Теперь я его будто бы ощущала.

— Не только, — честно призналась я. — Поговорить хотела. Ты... избегаешь меня.

— Работы много, — ответил он, отворачиваясь к горну. — Да и ты, смотрю, вся в своих машинах.

— Гаврила, — я подошла ближе, — я хотела спросить... если бы... — я замялась, подбирая слова, — если бы мне предложили уехать отсюда, ты бы хотел, чтобы я осталась?

Он резко повернулся, посмотрел на меня пристально:

— Уехать? Куда?

— В Петербург, — я решила не открывать всей правды в деталях, но все же поделиться честно. — Для обучения. С возможностью получить вольную.

Он молчал долго, глядя куда-то поверх моей головы.

— И ты... хочешь уехать? — наконец спросил тихо.

Я вздохнула:

— Я не знаю. Потому и пришла к тебе.

— Знаешь, Дарья, — он вернулся к наковальне, провел рукой по ее стальной поверхности. — Я человек простой. Живу как жили деды-прадеды. И счастье мое — тоже простое. Дом, работа, семья...

Он замолчал, но я поняла невысказанное.

— Я всегда думал, — Гаврила провел рукой по бороде, — что лучше синица в руках, чем журавль в небе. То, что есть — оно верное, надежное. А то, что где-то там, — он махнул рукой в сторону, — может, и краше, да кто знает, дотянешься ли?

— Я понимаю, — ответила тихо. — Но иногда... иногда хочется узнать, что там впереди.

— Тебе, может, и хочется, — он пожал могучими плечами. — А я свое место знаю, и оно — здесь.

— И ты хочешь, чтобы мое — тоже здесь было? — я не удержалась от вопроса.

Гаврила посмотрел мне прямо в глаза:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Дарья. Но думаю, что счастье твое... оно ближе, чем кажется. Со мной. Если бы ты только...