произнесла эти слова с выражением безразличия на лице, но в голосе ее явственно слышались нотки удовольствия.

Я сделала вид, что удивилась, хотя в действительности мне было совершенно все равно.

– Но среди них должен найтись хотя бы один свободный. Не могут же они все пережениться друг на друге, – усмехнулась Виктория своим музыкальным смехом и наклонила голову, стараясь поймать последний отблеск заходящего солнца. – Это именно то, о чем я мечтала. Бал в высшем свете Нью-Йорка. И у нас есть единственный шанс произвести правильное впечатление, так что… Ты не будешь возражать, если роль леди Стэнли исполню я?

Она произнесла эту фразу как бы невзначай, но я-то прекрасно знала, что она имела в виду.

– Только если мужа не будет рядом, – покачала головой я.

Виктория угрюмо уставилась в зеркало. Я ничего не имела против того, чтобы она играла роль леди Стэнли, но в присутствии самого Стэнли делать это было слишком рискованно. Он был не тем человеком, который допускал пренебрежительное отношение к себе. С момента посещения доктора я старалась во всем угождать ему и играть роль уступчивой, предупредительной жены, не страдающей никаким нервным расстройством. Мне очень хотелось, чтобы и он приложил хоть капельку усилий, чтобы сделать мне приятное, но наше общение продолжало сводиться лишь к его ночным визитам в мою спальню, которые стали если не менее частыми, то хотя бы менее продолжительными.

Удовлетворившись своим видом, сестра взяла меня за руку, и мы спустились по лестнице: высокая, гордая Виктория, шествующая как королева на коронации, и я, согбенно бредущая рядом, не близнец, а, скорее, серая тень.

В проеме распахнутой входной двери в клубах сигарного дыма нас поджидал лорд Стэнли. У обочины дороги стояла незнакомая мне карета.

В это время черные тучи, висящие весь день над городом, решили пролиться дождем. Нет, не мелкой туманной моросью, как в Харевуде, оставляющей после себя чистый запах зелени и почвы, а бурными, дурно пахнущими потоками, в мгновение ока превращавшими платье в липнущее к телу тряпье.

На крыльце появился лакей, держащий над собой зонтик с ручкой из слоновой кости. Оглянувшись на нас и придавив каблуком сигару, Стэнли подозвал лакея и, укрывшись под зонтиком, нырнул в карету. Мы бесшумно последовали за ним, но нескольких проведенных под дождем мгновений оказалось достаточно для того, чтобы подолы наших платьев намокли, пряди волос выпали из аккуратной прически Виктории, а перья на ее шляпке жалко увяли.

Вид этих перьев заставил меня вздрогнуть. Как Виктория мечтала оказаться среди этих людей! А теперь все ее тщательные приготовления за несколько мгновений пошли насмарку. Она хотела выглядеть безукоризненно, но с самого начала все пошло не по плану. Я хотела утешить ее, но Виктория отдернула руку, и моя ладонь коснулась лишь холодной кожи сиденья.

Проплутав некоторое время по залитым водой улицам, карета остановилась у колоссальных размеров здания, сложенного, как и большинство домов в Нью-Йорке, из темно-коричневого кирпича. На противоположной стороне улицы возвышался нелепо выглядевший в окружавшем его городском пейзаже замок, сошедший, казалось, со страниц средневековых сказок.

– Ты должна поймать на крючок Уинфрид Вильямсон, – распорядился Стэнли, прочистив горло, – и получить от нее приглашение. Как ты этого добьешься, мне совершенно безразлично, но ты должна это сделать.

Его палец был нацелен на меня, словно дуло пистолета.

– Ее девичья фамилия Вандербильд, и ее отец владеет кучей недвижимости в Нью-Йорке. Он давно отошел от дел, но все еще очень уважаем. А у ее мужа Уолта есть друзья в правительстве, бизнесе и высшем свете. – В глазах Стэнли зажегся огонек, от которого мое тело покрылось гусиной кожей. Взгляд его блуждал, словно он говорил не с женой и свояченицей, а ораторствовал перед толпой.

– Как только я заполучу Уолта, все остальные болваны последуют за ним, как стадо баранов. Мне лишь надо, чтобы он поддержал мой проект, – продолжал Стэнли, глядя в окно. – Они с неохотой открывают свои позолоченные двери перед новичками, но мой род старее самой этой страны.

Проведя рукой по усам, он с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Услышав этот звук, я вздрогнула и тоже выглянула в окно. Экстравагантно одетые пары поднимались по широким ступеням к дверям, где их встречали ливрейные лакеи. Окна дома были ярко освещены и бросали золотистый свет на толпящихся на улице зевак, с завистью наблюдавших за выходящими из экипажей знатными особами. Виктория тоже посмотрела в окно, и ее лицо засияло от удовольствия. Как бы мне хотелось быть такой же храброй, как и она, чтобы подобный вечер возбуждал меня, вместо того чтобы практически лишать чувств от страха. Волна благодарности к ней захлестнула меня, и я положила руку ей на колено, но она раздраженно отдернула ногу.

Выпрыгнув из кареты, Стэнли, не оборачиваясь, направился в сторону входных дверей. Я последовала за ним, наблюдая, как Виктория спустилась с подножки с изяществом балерины. Ее лицо выражало смесь благоговения и пылкого предвкушения.

Какой замечательной женой была бы она для Стэнли! Их любовь к подобному образу жизни, к показной роскоши, блеску, гламуру, деньгам была обоюдной. Их желание вращаться в высшем обществе было взаимным. В качестве леди Стэнли Виктория добилась бы того, чтобы их принимали в каждом доме, охотно соглашались участвовать в их проектах. Как я сожалела о своем решении угодить отцу в ту роковую ночь, когда мы познакомились с лордом Стэнли! Лучше мне было молчать и позволить Виктории блистать. Тогда лорд Стэнли остановил бы свой выбор на ней, и не произошло бы этой чудовищной ошибки. Они могли бы действительно полюбить друг друга и жить счастливо, воспитывая детей и пользуясь авторитетом и любовью общества.

Я должна сделать все возможное, чтобы загладить вину перед Стэнли за то, что обманула его, и перед Викторией, за то, что лишила ее жизни, которой она заслуживала. Я должна приложить все усилия, чтобы подружиться с Уинфрид Вильямсон и дать Стэнли то, что он хотел. Мы станем посещать все балы и познакомимся со всеми влиятельными людьми Нью-Йорка, чтобы Виктория могла найти себе достойную пару. Как еще я могу искупить свою вину?

Стэнли большими шагами пошел вперед, и когда мы, задыхаясь в тесных корсетах, едва достигли второй ступеньки, он уже был наверху. Назвав дворецкому наши имена, он скрылся в глубине дома.

Поклонившись, дворецкий провел нас в фойе.

– Вот это да… – вырвалось у Виктории.

Я же не могла произнести ни звука.

Фойе было огромным, больше, чем бальный зал Харевуда. Пол и стены покрывал блестящий коричневый мрамор. Комната была залита сияющим светом тысяч свечей, порождающим радужные отблески на хрустальных