— Это не так, Артур, — решился я прервать короля. — Ты никогда не изменял себе, и прямо шел к своему предназначению. — Но король не хотел меня слушать. Он отрицательно покачал головой. — Да, я потратил жизнь впустую. Я стремился к вещам обыденным, шел за пустяками, о которых быстро забывают.

— Ничего себе — пустяки! — возразил я. — Мир и справедливость никак нельзя назвать пустяками. Ты бился за свободу для нашего народа, за нашу землю, а такое не забывается!

Король грустно улыбнулся.

— Пыль, — сказал он и повторил: — пыль, и ее унесет первый порыв ветра. Забудут и об этом. Только дураки смотрят на пыль под ногами…

Я опять попытался возразить, но он остановил меня.

— Считай, как хочешь, Галахад, это уже не имеет значения. — Он задумался, а потом вернулся к своему рассказу. — Позор. Я никогда не испытывал такого позора. Внутри меня горел огонь, он просто пожирал меня. Меня переполняло чувство вины. Вина за то, что я попусту растрачивал жизнь свою и жизни очень многих других. Я стоял перед судом и знал, что буду осужден тысячу раз. Ни Аваллах, ни Другой не предъявляли обвинений, в них не было нужды — мой собственный дух проклял меня. Мне было суждено умереть раньше, чем я смогу искупить свою вину. Раскаяние вызвало у меня поток слез, словно я пытался смыть с души свою вину.

Но там был Грааль! Даже когда мир померк перед моими глазами, Аваллах продолжал держать надо мной Священную Чашу. Он обмакнул палец и коснулся моего лба. Он освятил меня крестом Христовым. Я решил, что он совершает последнее помазание, обряд для умирающего. Вскоре моя душа предстанет перед Верховным Царем Небесным, и высший Судья решил мою участь.

Но когда Аваллах коснулся меня пальцем, во мне забурлила жизнь. Я был жив! Да что там жив! Меня простили! Прикосновение Аваллаха исцелило меня и сняло с меня вину и стыд за бесплодное существование. Прежние путы спали с меня, как промокший плащ, и душа моя воспарила, как орел, подхваченный бурей.

Все мое существо переполнилось восторгом, во мне теперь сиял новый огонь, он не обжигал, он звал меня к добру и правде. Словно с высокой горы смотрел я на мир далеко внизу. Я видел зеленую мирную землю, раскинувшуюся на груди сине-зеленого моря.

А над всем этим сиял Грааль! Я видел храм на холме, и в этом храме стояла Пресвятая Чаша Христова. Нездешний голос приказал: «Накорми людей, исцели землю» и повторил это трижды. И мне открылась Британия, сияющая, как золото, ярче солнца.

Это же могло означать только одно: я должен построить святилище и поместить в него Грааль, чтобы он сиял как маяк истины и справедливости для всей земли. Британия станет источником добра и помощи для всего мира; люди будут смотреть на Остров Могущественных, и возродится надежда. Инис Прайден станет сосудом, из которого прольется благословение на все человечество.

Я поклялся построить Храм Грааля, чтобы Благословенная Чаша могла начать преображать мир. И я встал со смертного ложа, полностью исцеленный, переполненный рвением воплотить дарованное мне видение в реальность. Я вышел и обнял своих близких — жену, Мирддина, Лленллеуга, и весь Дивный Народ.

Уже на следующий день я принялся за работу. Я начал составлять планы Храма Грааля. С того дня меня не оставляла одна мысль: исполнить свою клятву во славу Божью и на благо Британии и ее народа. Это я сделал, — он замолчал, коротко взглянул на меня и тут же отвел глаза, — и за это я низвергнут. — Артур уронил подбородок на грудь и потер лоб рукой. — Оставь меня, — сказал он, и чудесное видение растворилось в его отчаяния. — Я устал, Галахад. Оставь меня.

Я очень хотел сказать хоть что-нибудь ему в утешение, но сказал лишь:

— Прости, Артур, — и вышел прочь, оставив короля наедине с его горем.

Глава 25

Сколько миров разрушила Моргана? Скольких судеб загубила? Сколько жизней уничтожила в своем неустанном стремлении к власти?

Мирддин сказал, что она вернулась, и я в этом не сомневался. В самом деле, нетрудно было поверить, что безжалостная, вечно мстительная Моргана все же сохранила хотя бы часть своей силы, бежав на север. Находясь в безопасности в далекой твердыне своего темного владения, она без устали собирала из обломков остатки своего могущества. Даже если Моргана не так сильна, как раньше, она все равно сильнее любого другого смертного противника. Это сила, с которой приходится считаться, непримиримый враг, такой же хитрый и смертоносный, как любая змея, и более злой и ненасытный, чем сонм демонов.

Вот я и размышлял об этом. Но как бы я ни старался, я не мог придумать объяснения для истории Моргаузы. Кем она была? Какова ее роль в жестоких предательствах, обрушившихся на нас?

Наконец я решил, что ответы на эти вопросы, хотя бы на часть из них, могут быть у Мирддина, и отправился его искать. Поиски заняли довольно много времени, обнаружился Бард в старом святилище рядом с аббатством. Один из монахов видел, как он входил в храм на рассвете.

— Я не заметил, чтобы он выходил оттуда, господин, — сказал монах. — Возможно, он и сейчас там.

Да, он был там. Я нашел его распростертым ниц перед маленьким алтарем, в молитвенной позе священника.

— Лорд Эмрис? — тихо окликнул я, но он даже не шевельнулся. Я подумал, не умер ли он часом? Но Мирддин поднял голову.

— Галахад, — сказал он словно самому себе. Он хотел встать, но с первой попытки у него не получилось. Я помог ему подняться на ноги. — Как ты нашел меня?

— Другого места просто не оставалось, — ответил я. Он вопросительно приподнял бровь. Пришлось добавить: — Остальные места я уже обыскал. Осталось только это.

Он улыбнулся. Я увидел свет в его глазах, он снова ярко горел.

— Я молился, — просто ответил он.

— Весь день?

— Я не следил за временем, — он пожал плечами.

— Хорошо бы и Артур был с тобой. А то он скоро выгрызет себе сердце. — Я рассказал ему о нашем разговоре с королем ночью.

— Он и сейчас