наследник. Как я уже говорил… Шаннер будет великим правителем. Возможно, я упрям и жесток, но я умею учиться на своих ошибках. Скажу откровенно — я не позволил бы сыну жениться на такой, какой вы были при нашем первом знакомстве, эрса. Милая провинциальная девочка, наивная, доверчивая, внушаемая. Слишком…

— Простая и глупая, не так ли? — Я холодно улыбнулась.

Нет, обиды не было. Я прекрасно понимала императора. Той девушке, какой я была в прошлой жизни, не было места рядом с кронпринцем. Такую «меня» он бы не заметил, пройдя мимо.

— Немного, — уголок губ императора дёрнулся.

Холодное лицо мужчины разгладилось. В хищных глазах блеснул интерес.

— Не знаю, что вас так изменило, эрса, но сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека. Зрелую, сильную и мудрую женщину. Да, пока вы ещё немного наивны, да, у вас мало опыта и не хватает знаний, но это поправимо. Вы словно другой человек…

Вы правы, Ваше Величество. Если бы вы только знали, как вы правы.

— Жизнь, Ваше Величество, — я почесала разомлевшего Корри за ухом, и большой зверь тихо рыкнул, довольно скалясь и показывая клыки.

— Возможно, и так. Я уважаю чужие тайны и доверяю чутью сына. Шаннер никогда не приблизил бы к себе женщину, которой нельзя доверять, — низкий голос щекотал нервы и все больше напоминал мне другого человека. Моего… кого? Друга? Сюзерена? Мужчину, в которого я влюбилась?

— То есть вы не станете препятствовать нам, если Шаннер пожелает… — я не смогла договорить «на мне жениться». Это казалось зыбким и нереальным. До сих пор.

— Шаннер женится на той, кого выберет он сам, — твердо произнёс император, — я не стану искать ему жену и организовывать династический брак. Империя достаточно сильна, чтобы обойтись без подобных сделок. Более того, это скорее навредит, чем поможет. Сейчас уже мало кто помнит, но прежние крылатые стали вырождаться именно из-за того, что перестали прислушиваться к внутренней сущности, стали жадными до денег и власти, выбирали жён только из высшей знати или принцесс соседних государств в надежде захватить власть через них. Но Небо не терпит насилия. Крылья без Неба не поднимут ввысь. Падение вьердов было делом времени. Они не прислушались даже к своего покровителю…

Мужчина сжал челюсти, жмурясь.

Мне хотелось спросить: «почему вы тогда позволили Тристану жениться на мне?». Но ответ был очевиден. Трис не был вьердом, не имел крыльев. Пророчество обещало возрождение крылатых в моих детях. Наших детях. Так понял его император. Я была юна, наивна и влюблена в Тристана. Всё должно было получиться.

Но пророчества не так просты, как кажется. В этот раз Эррион Мъярг оказался слишком самонадеян.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Клянусь с честью служить империи, — я вскочила, кланяясь.

Тело протестующе заныло, перед глазами потемнело, но через мгновение стало легче.

Я прямо посмотрела в глаза императора. Казалось, его это и забавляло, и удивляло, и интриговало. Я видела тень уважения. Он смотрел прямо на меня, а не сквозь, как когда-то.

Я хотела многое спросить. О том, что будет с Тристаном и императрицей. О том, как много знает император о заговоре. О том, что рассказал ему Шаннер обо мне. Нужна ли я ему так же, как он мне? Я его Небо. Что это значит? Избранность? Любовь? Доверие? Судьба?

Я бы могла спросить о многом. Но промолчала.

Только крепче сжала в пальцах бумаги.

— Да, ты действительно его Небо. Теперь я вижу, что Шан не ошибся, — бархатный голос императора прозвучал ровно, но в нём слышалась застарелая горечь.

Мужчина медленно шагнул вперёд. Прежде, чем я успела отпрянуть, тяжёлая ладонь легла мне на макушку.

Мы замерли напротив друг друга. Мощная аура Высшего мага пылала так ярко, что хотелось зажмуриться. Давление было невероятным, но я не отвела взгляда. Это ничто по сравнению с тем, как корёжило моё тело, когда энергия древней силы стремилась просочиться наружу.

Я выпрямила спину, вздернула подбородок и не отвела взгляд.

Мы все здесь немного злодеи, Ваше Величество. Для кого-то мы герои. Для кого-то — монстры. Для кого-то — помеха. Иначе не бывает. Я стану кем угодно — монстром, злодеем, героем, чтобы добиться своего. Я не отступлю. Не прощу. И не потребую пощады.

Я буду тем, кем желала стать. Я буду достойной. И Великий Энрис из Сумрака, и Шаннер Мъярг видят во мне ту, кем я ещё не стала. Но всё впереди, не так ли? В одном вы правы. Опыт приходит со временем.

Не знаю, сколько длился наш молчаливый поединок, но в какой-то момент по лицу императора скользнула слабая улыбка.

Тяжелая ладонь исчезла.

— Да. Ты права, Аэри Мъярг, — Эррион Валентайн Мъярг блеснул сияющими глазами. И я вдруг поняла, что он меня услышал. По-настоящему, — я в тебя верю.

Император коротко кивнул мне, развернулся — и направился к двери.

Обернулся у самого выхода.

— Для всех ты лежишь при смерти, юная героиня. Это прекрасный способ узнать, кто враг, а кто друг. Тристан ничего не знает. Отдыхай и… действуй, как пожелаешь.

Мужчина развернулся — и вышел. Дверь за его спиной беззвучно захлопнулась. Ноги подогнулись, и я осела на пол, все ещё не веря в то, что я — свободна. То, к чему я так долго шла. То, что ещё неделю назад казалось недостижимой мечтой, теперь было в моих руках.

Только одна подпись. Только одно слово жреца. И я перестану быть женой принца Тристана. И уже неважно, как всё это представят народу, что расскажут о нашем браке и как обставят исчезновение Хелени Мъярг и её сына.

Получится ли у нас на самом деле их уничтожить. Добраться до главного заговорщика. Обратить в прах Золотых Мух. Вернуть Сумрачного.

Всё это сейчас стало неважным.

Всё казалось близким. Решаемым. Простым.

Это была победа. Моя победа.

Я держала в руках бумаги о разводе и чувствовала, как по щекам текут солёные слёзы. Жадные слёзы восторга.

Я сделала это. Я справилась. Я была свободна.

Глава 20

Доверие

Что ж, беда никогда не приходит одна. А самонадеянность бывает наказуема. Мне давно пора было это усвоить. Хотя бы на чужих примерах, да, Аэри? Разве это так сложно?

Урок раз — сначала думай, потом — делай. Урок два. Добрые дела наказуемы. Урок три… возможно, я его скоро получу.

С момента моего пробуждения прошло чуть больше недели. И всё было хорошо.

Мне казалось, что с души сбросили не просто камень — а целую