уже давно: лёгкость. Счастье, пусть хрупкое, но настоящее. Что-то внутри Давида медленно разжалось. Волнение, напряжение последних часов — всё это отпустило, как будто он наконец убедился: она здесь, она в порядке.

Он подошёл ближе, легко обнял её за плечи, притягивая к себе, и наклонился, говоря почти шёпотом, прямо в ухо:

— Я чуть не потерял тебя.

Он краем глаза отметил тех, кто был рядом: лица открытые, заинтересованные, без липкого интереса, без скрытой угрозы. Просто люди. Просто фанаты «Эскапизма». Не враги. Можно сказать, собрались группой по интересам.

Ванесса обернулась, узнав его, и тут же улыбнулась — широко, искренне. Она прильнула к нему сама, будто это было самым естественным движением в мире.

— Ты что тут делаешь? — спросила она тихо, но с удивлением.

— За тобой приехал, — ответил Давид просто. — Ты не отвечала на звонки. Я волновался.

Она нахмурилась на секунду, будто искренне не понимая, о чём он, потом полезла в рюкзачок, вытащила смартфон, пробежалась взглядом по экрану.

— А… да, — сказала она, чуть виновато. — Пропущенный. Прости, не услышала.

Она подняла на него глаза, прикусила губу — жест знакомый, выдающий лёгкое беспокойство.

— Ты не будешь злиться?

— А с чего бы мне злиться? — Давид ответил спокойно, но взгляд его стал внимательнее. — Я просто не понял, почему ты ничего не сказала. Просыпаюсь — тебя нет. Телефон молчит.

Ванесса качнула головой, пряча улыбку.

— Я правда не планировала. Совсем. Вспомнила спонтанно, уже когда собиралась в душ. А предупредить… — она пожала плечами. — Я оставила записку на кухонном столе. Думала, ты увидишь за завтраком.

Давид коротко усмехнулся, чуть наклонившись к ней ближе.

— Я видел пустую кухню и отсутствие тебя. И, если честно, решил, что ты просто сбежала от меня.

Она удивлённо вскинула брови.

— Сбежала? — тихо переспросила она, и в голосе мелькнуло что-то тёплое. — Глупости.

Очередь снова плавно двинулась вперёд. Люди загудели, кто-то радостно зашептался, кто-то вытянул шею, пытаясь разглядеть сцену. Атмосфера действительно менялась — напряжение ушло, осталась нетерпеливая радость.

— Если бы ты сказала, что хочешь встретиться с Морок, — продолжил Давид, — я бы организовал тебе индивидуальную встречу. Без толпы. Без ожидания.

Ванесса тут же повернулась к нему, почти возмущённо.

— Нет, — сказала она твёрдо. — Я не хочу индивидуальную.

Она обвела взглядом людей вокруг, улыбнулась кому-то из очереди, будто подтверждая свои слова, и снова посмотрела на Давида.

— Ты разве не чувствуешь? — тихо спросила она. — Эту атмосферу. Это же прекрасно. Все такие разные, но стоят здесь из-за одного человека, из-за музыки, из-за чувств. Здесь никто никому не должен, никто не важнее другого.

Давид посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. Попытался почувствовать — шум, эмоции, единство толпы, — но всё это проходило мимо, словно фон.

Он видел только Ванессу. То, как у неё светятся глаза. Как она дышит. Как впервые за долгое время стоит не рядом с ним, а рядом с миром — и не боится его.

— Наверное, — медленно сказал он, — для этого нужно быть немного… не мной.

Он чуть улыбнулся и притянул её ближе, ладонью обхватив за талию. Очередь снова сдвинулась. Ария была уже совсем близко.

Ванесса улыбнулась ещё шире и, не удержавшись, чуть подпрыгнула на месте — совсем по-детски, искренне. В этом движении не было ни тени наигранности, только чистое, живое ожидание. Давид заметил это сразу и усмехнулся краем губ.

— И всё-таки, — спросил он негромко, наклоняясь к ней, чтобы не перекрывать шум толпы, — почему она тебе так нравится?

Ванесса даже не задумалась.

— Потому что она настоящая, — ответила сразу. — Морок прошла через ад. Давление, травлю, потери, предательства… И она не сломалась. Не стала удобной. Не прогнулась. — Ванесса говорила быстрее, в голосе появилось воодушевление. — Она поёт не потому, что «надо», а потому что иначе не может. У неё каждая песня — как шрам, как исповедь. Это… вдохновляет. Очень.

Давид медленно кивнул. Он смотрел вперёд поверх голов — с его ростом это было легко. Он уже видел Арию: чёрные, как ночь, длинные волосы, прямые и тяжёлые, кожаная куртка с металлическими деталями, тёмный чокер на шее, выразительные глаза с ярким макияжем, в которых читалась усталость и одновременно упрямая решимость. Она улыбалась людям, но не той пустой «сценической» улыбкой — в ней была твёрдость и уважение.

Очередь снова сдвинулась. Потом ещё раз. Люди оживлённо зашептались, кто-то уже доставал телефоны, плакаты, маркеры.

И в этот самый момент мимо Давида и Ванессы буквально пронёсся Фобос. Счастливый. Победный. С плакатом в руках, украшенным свежим автографом.

— Да ладно… — выдохнула Ванесса, проводив его ошарашенным взглядом.

Фобос, подпрыгивая, исчез в толпе, явно чувствуя себя человеком, выигравшим лотерею. Давид тихо усмехнулся.

— Я это запомню, — сказал он спокойно. — Моя совесть и контроль службы безопасности только что официально признал, что фанат.

Ванесса рассмеялась — впервые за долгое время легко, по-настоящему. Очередь снова двинулась вперёд. Теперь уже совсем близко.

Глава 84

Ванесса ловила каждое движение Морок, пока та вместе с музыкантами склонилась над плакатом. Чёрные пряди спадали ей на плечи, кожаная куртка поблёскивала под светом торгового центра, кольца на пальцах тихо стукались о маркер. Морок работала быстро, уверенно, но при этом не механически — каждому что-то говорила, кому-то улыбалась, кому-то кивала, иногда поднимала взгляд, будто стараясь запомнить лица.

Когда подошла очередь Ванессы, сердце у неё сбилось с ритма. Морок подняла глаза, на мгновение задержала взгляд — и улыбнулась, тепло, живо.

— Привет, — сказала она, уже подписывая плакат. — Как тебя зовут?

— Ванесса, — выдохнула та, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Рада познакомиться, Ванесса.

Пара секунд — щёлкнул фотоаппарат. Давид поймал кадр почти автоматически: Ванесса рядом с Морок, сияющая, будто внутри у неё включили свет.

И именно в этот момент Ария подняла взгляд чуть выше — и замерла. Глаза её сузились, губы дёрнулись в кривоватой усмешке. Она толкнула локтем барабанщика, стоявшего рядом.

— Вот он, — сказала она, прикрывая ладонью микрофон, беззлобно, но достаточно громко. — Тот самый. Который мне бампер оторвал.

В очереди прокатился смешок.

Давид усмехнулся спокойно, почти лениво.

— Вообще-то, — ответил он, — вам всё восстановили. И даже извинились. Официально.

Ария хмыкнула, откладывая маркер.

— Не спорю, — сказала она. — Но это не мешает мне иногда ворчать и с иронией припоминать. Для образа, знаешь ли. А образ мой вредный и противный, увы, — Ария рассмеялась.

— Понимаю, — кивнул Давид. — Имидж — вещь хрупкая.

Они обменялись взглядами — коротко, цепко, так, как смотрят друг на друга люди, которые уже пересекались и всё поняли без лишних слов.

Ванесса