бесстрастно изучали окружающий мир, как навеки застывшие глаза мертвеца. Лэйду отчего-то показалось, что они не просто видят многое – они видят едва ли не все, что происходит в комнате, может даже в каком-нибудь необыкновенном спектре, недоступном человеческому глазу. А потому, пожалуй, надо быть вдвойне – втройне! – осторожным, прежде чем он разберется, зачем явилась эта тварь. Зачем – или по чью душу…

– Что вы себе позволяете? Не знаю, как вас зовут и чьи интересы вы представляете, из каких краев явились, но, вторгнувшись в этот дом, убив этого несчастного, вы навлекли на свою голову самую незавидную участь! Немедленно убирайтесь, не то!..

Это был Ледбитер. Спесивый чудотворец и самозваный кудесник, он задрал голову со своей чертовой белоснежной бородой и в этот миг выглядел внушительно, как Фауст. Лэйд на миг даже ощутил некоторое подобие благоговения.

– Простите? – Пришелец неловко повернулся к нему всем корпусом, опустив немного ниже свою тысячеглазую голову, будто намеревался рассмотреть дерзкого обличителя получше.

– Убирайся! – Ледбитер потряс кулаком в воздухе. – Именем Ордена Золотой Зари! Именем Каспара, Мелхиора и Валтазара! Именем Мадими и Вальсингема! Возвращайся в ту бездну, откуда прибыл, иначе смертоносные энергии раздавят тебя без следа, а внутренности отправятся в пламя Великого Огня до скончания веков!..

Выглядело эффектно, этого Лэйд не мог отрицать. Достаточно эффектно, чтобы делалось понятно, отчего руки хозяев роскошных гостиных сами собой лезут в бумажники, стоит седобородому мудрецу открыть рот. Это выступление определенно стоило каждого пенни.

– Ах, мистер Ледбитер…

Хоть Лэйд и стоял по другую сторону стола, футах в семи от него, он ощутил нехорошую ледяную дрожь в затылке при одной мысли о том, что будет, если это существо вздумает опустить стальную лапу на голову оккультиста. Наверно, не будет даже треска, только мягкий шлепок…

– Вы немного опережаете события. Я слышал, вы в самом деле большой мастер по использованию самых разных энергий, потому и сделались уважаемым специалистом в этом городе, – в механическом голосе послышался негромкий треск, но было это случайной помехой или проявлением человеческого сарказма, Лэйд судить не мог. – Но я также знаю и то, что одними только ими ваш арсенал не исчерпывается. Может, испробуете то средство, которое применяете чаще всего, неизменно находя его результат превосходным? Напишете на меня донос в Канцелярию?

– Я… – Ледбитер дернулся, точно принимая невидимый удар. – Не пойму, что это такое вы…

– Смелее, мистер Ледбитер! Вам ли робеть? За последний год вы уже восемь раз отправляли в Канцелярию доносы на своих собратьев по ремеслу, не так ли? Особенную иронию данному обстоятельству придает тот факт, что из этих восьми три касались мистера Лайвстоуна. Того самого, который имеет счастье здесь присутствовать.

Ледбитер вздрогнул всем телом. Пронзительная и грозная ледяная голубизна его глаз стремительно выцветала, обращаясь беспомощной небесно-бледной лазурью.

– Я… Я лишь имел в виду, что… Я вынужден буду… В конце концов, это просто б-бесчестно…

Существо ударило лапой в пол. Так, что вся гостиная содрогнулась, точно птичья клетка, из серванта посыпалось битое стекло, а Воган испуганно вскрикнула.

– Сядьте. Вы все.

Они покорно заняли свои места за столом. Медленно, в гнетущем молчании, не зная, куда деть руки, точно дети, впервые приглашенные за один стол со взрослыми. Это было тяжело и тягостно, но чудовище терпеливо ждало, когда его требование будет выполнено.

«Теперь уж поздно, – подумал Лэйд, ерзая на своем стуле, пытаясь не впиться нервно подергивающимися пальцами в ничем не провинившуюся скатерть. – Полуминутой раньше у нас еще был шанс. Зыбкий, но сулящий спасение хоть кому-то». Гостиная мистера Герни не отличалась монструозными размерами иных бальных зал Редруфа, но восемь человек в одной комнате – это внушительное число, редкий фокусник способен поймать шляпой сразу восемь подброшенных в воздух мячей. Если бы они все одновременно бросились к выходу, трое или четверо наверняка были бы раздавлены, как мошки, но другие…

– Ледбитер.

Оккультист вздрогнул от звука собственного имени. Его превосходная осанка, заработанная не то годами гимнастических упражнений, не то патентованным корсетом, который он наверняка укрывал под пиджаком, стремительно оплывала, хоть он едва ли знал об этом. Сутулый, беспомощно дергающий бороду, тоже какую-то съежившуюся и посеревшую, он сидел за столом, точно расползающееся чучело, и производил весьма жалкое впечатление.

– Ледбитер!

– Чего тебе?

– Просто хочу, чтобы ты знал. Когда мы выйдем отсюда, я намереваюсь взять левой рукой тебя за бороду, а правой вколачивать в тебя уважение, и буду делать это до тех пор, пока проклятый остров не уйдет под воду! Но ты можешь взглянуть на это с хорошей стороны. Как знать, может, тебе суждено сделаться первым мучеником в истории Ордена папаши Вудмана?..

– Иди к черту, Чабб.

– Довольно вам, вы оба! – прошипела Воган. – Нашли время дергать друг друга за косички! Эй, ты! Не знаю, какому демоническому покровителю ты принадлежишь и в каких чинах ходишь в адском царстве, но предупреждаю тебя: ты вошел в дом, где тебя не ждут, и ты будешь жестоко наказан за свою дерзость! Как тебя зовут?

Пришелец рассмеялся. Его смех звучал жутко. Точно дюжина закаленных клевцов, долбящих по стальному рыцарскому шлему, – клекот стали смешивался с влажными хрустящими звуками.

– Ах, имя… Я и забыл, как много внимания вы уделяете именам. Вы придумали имя каждому окружающему вас предмету и ужасно переживаете, если вдруг обнаруживаете возле себя безымянный, к которому еще не прилеплен надлежащий ярлык. Вы чувствуете себя людьми только после того, как обретаете имя, но разве это не глупо? Что есть человек, если не хрупкая оболочка, наполненная склизким, мягким и недолговечным содержимым? Спросите мистера Лайвстоуна, дает ли он имя каж-дой банке консервированной ветчины, что стоит у него на полках?..

Воган была напугана, Лэйд отчетливо видел, что ее кроваво-красные губы сжаты настолько, что превратились в тонкую нитку. Однако она не только не лишилась чувств, но и сохраняла присутствие духа в ситуации, когда многие мужчины сделались застывшими восковыми фигурами, уже одно это свидетельствовало об изрядной силе духа. «Возможно, – подумал Лэйд, – этот остров уже преподносил ей сюрпризы, и не менее смертоносные, чем мне…»

– Имя! – выкрикнула она, задрав голову, глядя на существо, превышающее ее ростом едва ли не в два раза, по сравнению с которым она выглядела беззащитной, как моль. – Назови свое имя!

Исполинский стальной рыцарь в гниющем зеленом облачении поднял лапу и пощелкал когтями в нескольких дюймах от лица женщины. Звук вышел жутким, лязгающим, вроде тех, что можно услышать в сталелитейных цехах Коппертауна, и уж лучше было не думать о том, что это неказистое движение, схожее с нервным тиком, могло превратить хорошенькую головку мисс Воган в подобие раздавленного