как шантажом и можно назвать деяние молодого отца. Все благие попытки Александры Николаевны примирить молодых супругов успехом не увенчались. Характерно её письмо из Бродзян брату Ивану: «Вчера Таша Дубельт покинула нас… Её малютка (Анна) приехала тремя неделями раньше, пока мать путешествовала по Швейцарии. Планы Натали меняются каждый день, так что в будущем нет ничего твёрдого… Вчера она получила письмо из Петербурга, в котором её извещают, что её муж отплывает в Америку и соглашается оставить малютку (которую он всегда таскал с собой за границу) только кн. Суворовой, сестре его невестки Дубельт, если Натали даст письменное обязательство не забирать у него ребёнка».

Ранее, благодаря милостивому согласию Александра II, младшая дочь поэта стала обладательницей редкостного по тем временам «Вида на отдельное от мужа жительство». Документ, выданный «жене генерал-майора Наталье Александровне Дубельт» в Санкт-Петербурге, в мае 1864 года, удостоверял, что «дозволяется г-же Дубельт с детьми её – сыном Леонтием, родившимся 5 октября 1855 года, и дочерью Натальею, родившеюся 23 августа 1854 года, проживать во всех городах Российской Империи отдельно от мужа…»

О младшей Анне (домашние её звали Ниной) в сей важной бумаге нет ни слова, и всё потому, что девочка, по обоюдному согласию родителей, оставалась с отцом. Однако с детьми в Российской империи проживать Наталия Александровна вовсе не собиралась, – все её помыслы устремлены к немецкому Висбадену, к возлюбленному принцу Николаусу. Что же до старших, Наташи и Леонтии, – о них позаботится отчим, добрейший Пётр Петрович Ланской.

«У нас две недели гостила Таша Дубельт со своей младшей дочерью, – весной 1866‐го сообщал барон Густав фон Фризенгоф, – сегодня она уезжает, чтобы вернуться в Висбаден. Она не падает духом, молода, прекрасна, оживленна, как всегда. Однако её положение далеко не розовое»

Вал событий, и весьма щекотливых для покинутого супруга, продолжал нарастать. То, что случилось летом того же года, Михаил Леонтьевич подробно изложил в письме шефу жандармов графу Шувалову: «Милостивый государь граф Пётр Андреевич. Убедительно прошу Ваше Сиятельство неотлагательно обратить милостивое и законное внимание на следующее несчастие, вновь меня постигшее.

Жена моя, Наталья Александровна, узнав, что я на некоторое время лишён свободы действий, приехала из Висбадена в Париж, похитила меньшую дочь мою Анну и увезла её с собою. Для подобного насилия она не имела ни повода, ни права, ибо на основании Высочайшего повеления, состоявшегося в мае 1864 года, мои двое старших детей оставлены при ней с отнятием у меня моих прав на них. Меньшая же дочь моя Анна оставлена при мне. <…> Не имея более средств содержать её, я передал её княгине Елизавете Ивановне Суворовой, которая из расположения ко мне и при склонности к добру брала её на своё попечение <…> Наконец, во время моего тягостного положения в Париже и до отъезда моей девочки я поместил её вместе с её няней в русском весьма почтенном семействе <…> Прибыв в Париж, Наталья Александровна обратилась за содействием к нашему послу, который конечно отказал ей в этом, объяснив, что отнимать у меня дочь она права не имеет. Подкупив или уговорив няню, Наталья Александровна влетела в дом, где жила Нина, и во время отсутствия хозяйки, предъявив горничным какую-то бумагу с печатью, по-русски написанную, объявила им, что это разрешение посла волей или неволей отнять дочь. После значительного шума она увезла её с собой. Узнав о случившемся, я тотчас же обратился к префекту полиции, с просьбою разыскать моего ребёнка и возвратить его мне. Если же жена моя из Парижа уже уехала, то телеграфировать, дабы на границе задержали её. На другой день префект уведомил меня словесно, что Наталья Александровна с дочерью уехала в Висбаден, имея на то разрешение русского посла. <…>

Наталья и Анна Дубельт (первые слева вверху) с сёстрами Софией, Александрой и братом Георгом. Справа – принц Николай Нассауский. Висбаден. Фотография. Конец 1870‐х гг.

Ваше Сиятельство, по непредвиденному стечению несчастных обстоятельств меня последовательно лишили жены, семейства, службы и состояния. У меня в утешение всего осталась маленькая дочь Анна, которую я люблю искренно и которую Бог благословил меня пристроить благополучнейшим образом у Елизаветы Ивановны. Неужели преступный, самоуправный и насильственный поступок Натальи Александровны останется делом совершившимся. Преследовать или наказывать её…, я конечно не желаю. Но Бога ради, исходатайствуйте неотлагательное повеление, дабы у жены моей взяли обратно похищенную ею дочь мою Анну и возвратили её мне, Я же немедленно передам её моей благодетельнице княгине Елизавете Ивановне…»

Императорский Александровский лицей, где учились сыновья Анны Михайловны. Старая почтовая открытка

Письмо Дубельта возымело действие: он получил ответ, что «со стороны Его Сиятельства графа Петра Андреевича» препятствий не предвидится, и вскоре маленькую Аню вернули из Висбадена в Петербург. Всё же надо отдать должное сметливости молодой матери, пытавшейся любыми способами воротить себе пятилетнюю дочь.

Об отрочестве и юности Анны сведения скудны. Воспитывалась она у дальней родственницы отца, той самой упомянутой им в письме «благодетельницы княгини» Суворовой. Известно также, что отец Михаил Леонтьевич хлопотал об устройстве дочери в Институт благородных девиц. Знавшая Анну Дубельт кузина уверяла, что та была умна и «в молодости писала хорошие стихи».

Однажды, в конце 1870‐х, ей довелось вместе со старшей Ташей погостить у маменьки в немецком Висбадене, познакомиться с отчимом принцем Нассауским, сёстрами и братом.

Удары судьбы

Жизнь внучки поэта покрыта неким таинственным флёром, – всё в ней неясно, зыбко, туманно. Двадцатилетняя барышня Дубельт в 1890 году (опять-таки год не точен!) вышла замуж, став госпожой Кондыревой. И о супруге Анны известий немного: Александр Кондырев – выпускник Императорского Александровского лицея 1880 года. Имел чин титулярного советника и служил в Министерстве внутренних дел. Видимо, не очень успешно, – карьерных высот не достиг. Может, оттого и пристрастился Александр Павлович к тяжкой привычке – топить все беды и напасти в рюмке с водкой. Посему получил болезнь, именуемую алкоголизмом, от коей и скончался сорока пяти лет от роду.

  О бедность! затвердил я наконец

  Урок твой горький!

Бедная Анна осталась вдовой с малолетними детьми на руках: сыновьями Павлом и Александром – восьми и двух лет, и шестилетней дочерью Наташей. Календарь исправно отсчитывал февральские дни 1900 года, – на пороге был век двадцатый, суливший немало горестей семейству Кондыревых.

Анна Михайловна не опускала рук, боролась со всеми невзгодами, и прежде всего, – с бедностью: с благодарностью принимая любую помощь, вместе с детьми,