права, всегда умел блюсти свои выгоды. Зная свои права пажа-кандидата, оканчивая хорошо экзамен, зная, что может быть офицером даже по удалении из корпуса чрез каких-нибудь два или три месяца, едва ли он представлял положение своё настолько отчаянным, что только вследствие одной мысли об этом положении мог решиться на самоубийство. Можно сказать довольно утвердительно, что молодой человек такого склада, как Дубельт, находясь в здравом уме, не мог прийти в такое ненормальное состояние, чтобы решиться на преступление даже и при мысли об исключении из корпуса».

Однако ведь решился…

С Леонтием был дружен его двоюродный брат Николай, младший сын генерала Александра Пушкина. Ему-то и запомнились приступы неукротимого бешенства, что случались с кузеном во время обострения болезни. Память Николая Александровича сохранила яркий эпизод, когда отец-генерал отчитывал за что-то провинившегося Леонтия, – тот же, не смея перечить любимому дядюшке, в клочья изорвал зубами свою кожаную портупею. Похоже, что Леонтий Дубельт ко времени очередного проступка имел уже младший офицерский чин.

Нельзя не упомянуть: все близкие Леонтия, в их числе и кузен Николай, свято веровали, что взрывной необузданный характер юноша «унаследовал от отца». Прежде, во время семейных ссор, обуреваемый ревностью Михаил Леонтьевич Дубельт не сдерживался и бросался на свою молодую жену. По свидетельству подруги Наталии Александровны, супруг чуть ли не вонзал в неё шпоры, крича в бешенстве: «Вот для меня цена твоей красоты!»

Да, известно, ревнив был и Александр Сергеевич, но его ревность не принимала столь уродливых и безобразных форм. Все его душевные волнения заканчивались лишь шутливыми назиданиями в адрес юной Натали или осторожными укорами.

Видимо, всё же отцовские гены сыграли с Леонтием Дубельтом злую шутку: после попытки самоубийства из Пажеского корпуса он был отчислен. Приказ гласил: «Высочайше повелено воспитанника вверенного Вашему Превосходительству Корпуса Пажа Леонтия Дубельта уволить по болезни из означенного заведения с оставлением в звании Пажа Высочайшего Двора и с представлением всех прав, присвоенным Пажам…»

Однако стараниями дедушки Петра Петровича Ланского и дяди Александра Александровича Пушкина Леонтия определили в Морской кадетский корпус.

В Морском корпусе

Старейший в России, он, до 1762 года, именовался Морским кадетским шляхетским корпусом. Одно время корпус находился в Кронштадте, а затем волею императора Павла I, пожелавшего, «чтобы колыбель флота, Морской кадетский корпус, был близко к генерал-адмиралу», корпус был переведён в Санкт-Петербург, на Васильевский остров. Павел и по вступлении на престол сохранил своё звание генерал-адмирала, закреплённое за ним, цесаревичем, ещё указом державной матушки Екатерины Великой, и коим весьма дорожил.

Воспитанники старшего класса Морского корпуса гордо именовались гардемаринами, а питомцы младших классов – кадетами. Гардемарины по выпуску из корпуса производились в мичманы.

  Ты, ветер, утренним дыханьем

  Счастливый парус напрягай…

Но прежде, чтобы стать кадетом, нужно было выдержать вступительные экзамены по девяти предметам: Закону Божьему, началам алгебры и геометрии, русскому, французскому и английскому языкам, арифметики, истории, географии.

Россия нуждалась в знающих и толковых морских офицерах, – подготовка их почиталась делом государственной важности. Вот на что указывал великий князь Константин Николаевич, вице-адмирал, управляющий Морским ведомством: «Прежде морского специального воспитания требовать от желающих посвятить себя морской службе общих познаний, сообразно возрасту, в котором полезно начать специальные науки». Для чего и принимать в морские заведения не по старшинству в кандидатском списке, а по экзамену… и принимая тех мальчиков, которые лучше выдержат экзамен».

Лейтенант российского флота. Фотография. 1916 г. Примерно так мог выглядеть и Леонтий Дубельт

Надо полагать, юный Леонтий самостоятельно выдержал все экзамены. Но, нельзя исключить, – при зачислении Леонтия Дубельта в Морской корпус сыграла роль и давняя дружеская связь его дядюшки с великим князем. Ведь тот числился шефом «Гусарского Нарвского Его Императорского Высочества великого князя Константина Николаевича полка», командовал которым Александр Александрович Пушкин.

В разные годы Морской корпус возглавляли директора, имена коих стали достоянием России: Иван Крузенштерн, вице-адмирал Николай Римский-Корсаков (дядя знаменитого композитора), адмирал Алексей Епанчин. Старейшая в России морская школа гордилась именами прославленных флотоводцев, мореплавателей, адмиралов: Фёдора Ушакова, Фаддея Беллинсгаузена, Ивана Крузенштерна, Павла Нахимова, что постигали азы флотских наук в её стенах.

Выпускниками Морского кадетского корпуса в разные годы стали: учёный-этнограф, составитель знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка» (и друг Пушкина!) Владимир Даль, композитор и дирижёр Николай Римский-Корсаков, живописец-баталист Василий Верещагин.

Японский Нагасаки, где побывал Леонтий Дубельт. Фотография. Конец XIX в.

  Брожу над морем, жду погоды,

  Маню ветрила кораблей.

  Под ризой бурь, с волнами споря,

  По вольному распутью моря

  Когда ж начну я вольный бег?

Гардемарин Леонтий Дубельт не посрамил ожиданий двух генералов – дяди и дедушки: окончил Морской корпус с отличием! Правда, Петру Петровичу Ланскому не долго довелось радоваться успехам воспитанника, – в 1877‐м старый генерал упокоился рядом со своей обожаемой Ташей, Наталией Николаевной Гончаровой – Пушкиной – Ланской, в Александро-Невской лавре… Но, верно, застал тот счастливый день, когда Леонтий примерил новенький щеголеватый мундир мичмана Российского императорского флота, с заветным кортиком на левом боку.

В нём-то Леонтий Дубельт предстал перед матерью и дядей Александром в июне 1880‐го. В Москве, на торжествах открытия памятника своему великому деду.

Чуть ранее, в апреле того же года, старший сын поэта сообщал Фёдору Петровичу Корнилову, что его племянник Леонтий Дубельт служит во флоте мичманом. Адресат генерала Александра Пушкина, – действительный тайный советник, член Государственного совета Российской империи Фёдор Корнилов (а прежде – выпускник Благородного пансиона при Царскосельском лицее), некогда удостоившийся лестного отзыва Владимира Даля. «Корнилов человек весьма хороший. Вы найдёте в нём очень образованного, умного, любознательного и благородного человека», – рекомендовал тот его историку Михаилу Погодину.

Вот такой замечательный человек принимал деятельное участие в судьбе внука поэта! Не стал бы Александр Александрович Пушкин посвящать в семейные дела малознакомого и равнодушного человека.

«Раздражителен до забвения»

Но служба молодого мичмана, несмотря на всё его рвение, да и поддержку близких, не задалась. Причиной тому – давний опрометчивый проступок, совершённый Леонтием. Приступы эпилепсии не прекращались, и посему командир корабля отстранил офицера от несения вахт. Недопустимо, когда во время серьёзной службы подчинённый вдруг теряет сознание и бьётся на корабельной палубе в конвульсиях…

Только за один год у Леонтия Дубельта случились четыре сильнейших приступа эпилепсии, посему комиссией вынесен был вердикт: вследствие болезни мичман «не может нести служебные обязанности на судах».

Капитан первого ранга В.Д. Палеолог, командир Сибирского флотского экипажа,