– Думал. Блин, да я пытаюсь. А у тебя что, есть совет для меня? Кажется, эта задачка мне не по зубам. Как тебе это удается?

Киллиан крутит бутылку между ладоней и облокачивается на столешницу, пристально глядя на меня.

– Ты хочешь знать, как мне удалось удержать свою женщину или как мне удается совмещать семью и такую работу?

– И то, и другое. Что ты готов рассказать.

Он кивает, и глаза у него горят.

– Простого ответа нет. Никакого волшебного рецепта. Ты просто это делаешь. Борешься за это. Лайла стала моей с той самой минуты, как я ее увидел. Я понял, что без нее счастья мне не видать. Началась всякая жесть, как всегда, со стрессом и вопросами, а парням вроде тебя или меня непросто, когда любимые попадают в поле зрения СМИ. Но тут наступает момент, когда ты задаешься вопросом: готов ли ты к тому, чтобы страх украл твое счастье. Я все равно до жути боюсь, как бы чего не случилось с семьей, – это не проходит. Но видеть любимую дома с моими детьми? Это того стоит.

– С твоих слов, все так просто! – ворчу я, чувствуя, как сжимается сердце.

Киллиан со стуком ставит бутылку на стол и от души хохочет.

– Вообще ни разу не просто. Лайле вовсе не нужны были все те ожидания, что на нее свалились, – что якобы полагается моей жене. Она не планировала, что ее личная жизнь каждый день будет подвергаться вторжениям и гадким комментариям в соцсетях. Я просто отстранился и позволил ей самой решить, чем она готова пожертвовать, чтобы быть со мной. Я же был готов компенсировать эти жертвы чем-то другим. Это и есть любовь, Броуди. Тут я рискую показаться слюнтяем, но любовь – это жертвы. Она что-то отдает, а я что-то даю ей взамен. Баланс, понимаешь? Тебе придется поверить, что твоя женщина знает, чего хочет и что готова для этого сделать. Если она говорит тебе, что она в деле, – чувак, лови ее на слове и не отпускай! Когда она говорит, что ее все устраивает и что ты того стоишь, – поверь ей! Не отвергай такую женщину. Особенно если ты в нее влюбился до потери памяти, а это так и есть.

Я облокачиваюсь на столешницу и взвешиваю его слова.

– Мне повезло, что ты есть в моей жизни, Килл. Ты намного мудрее, чем я мог себе представить.

– А, не торопись изливать на меня нежность. Погоди, дай убедиться, что твоя женщина никуда не денется.

Мне уже совершенно не хочется пить свое пиво. Я весь в нетерпении. Вновь обретенная уверенность толкает меня немедленно запрыгнуть в самолет и рвануть к Анне, но я знаю, что еще рано. Пока рано.

– Я хочу сделать ее жизнь как можно легче. На меня сейчас столько всего навалилось, что я даже не представляю, как это разгрести, – тяжело вздыхаю я.

– Ты об альбоме?

– О нем и о гастролях. Гаррисон хочет отправить меня на пару месяцев. А альбом подготовить за половину этого срока.

Лицо у Киллиана становится задумчивым, сосредоточенным.

– Может, расскажешь мне немного об Анне, прежде чем я снова обращусь к своему колодцу мудрости? Хочу все узнать о той, из-за кого ты потерял всякое равновесие.

Я без промедления посвящаю его во все подробности. Начиная с того, как мы первый раз встретились, и заканчивая тем, как мы провели время на свадьбе и как я немедленно в нее втрескался. Я рассказываю, что она полюбила ранчо и ранчо отвечает ей взаимностью. Киллиан кивает каждому моему слову, заливаясь хохотом, когда я рассказываю, как повсюду искал корову хайлендской породы, потому что Анна один-единственный раз заикнулась о том, что ей бы хотелось такую, и как даже построил для Бананны отдельный хлев посреди пастбища.

Я рассказываю обо всем, что Анна любит, и о ее страхе перед ледяными дорогами. Когда я упоминаю о ее мечте открыть собственный парикмахерский салон, губы у Киллиана растягиваются в улыбке, и мне слишком любопытно, чем она вызвана, чтобы не обратить на это внимания.

– Что?

Он отставляет бутылку и почесывает подбородок.

– В Черри-Пике ведь живет дочка Ли Роуза, да? Я о ней слышал несколько месяцев назад на одной из летних вечеринок Лайлы, и моя жена все никак не может об этом забыть. Блин, как же ее зовут? Как-то на «в».

– Ванда? Да, она в Черри-Пике. У нее салон, в котором работает моя девушка.

Эта смена темы меня смущает, но я жду, к чему он ведет. Ванда выросла с матерью в Черри-Пике, а не с отцом. Я никогда не был с ней так близок, чтобы спрашивать о нем, и знаю только то, что знают все в городе. Даже если бы мы были друзьями, я бы не стал совать нос в ее жизнь. Ли Роуз не просто так не живет в Черри-Пике, и мне кажется, это не столько из-за карьеры, сколько из-за дочери.

Мне известно только, что после окончания школы Ванда то уезжала, то приезжала в наш городок. Я потерял счет, сколько она всякого открывала и бросала несколько месяцев или лет спустя. Ее интерес к салону лишь временный. Эта мысль вызывает какое-то смутное беспокойство.

– Блин, вот, точно, – говорит Киллиан.

– С чего вдруг такой интерес к Ванде?

– Ну, говорят, после стольких лет она стала интересоваться милым старым папашей. Все прекрасно знают, что Ли – паршивый отец, который всю дорогу делал вид, что слыхом не слыхивал ни про какой Черри-Пик. Поэтому расспросы Ванды привлекли внимание, – объяснил он.

Я сдвигаю брови, все еще не понимая, в чем дело.

– Ладно. Он был паршивым отцом. Но это не ответ на мой вопрос.

– Потому что ты не даешь мне закончить. Жена у меня немножко сплетница, а значит, и я, в свою очередь, тоже сплетник. Она рассказала, что Ванда планирует снова зажать старика в угол. Не знаю, за что, но если Ванда уедет, то этого ее салона, считай, уже нет.

– Она не собирается подыскать нового владельца? Просто бросит своих сотрудников на произвол судьбы? – выпаливаю я, тогда как внутри вскипает тревога и злость.

Киллиан откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди и расплывшись в улыбке до ушей.

– Нет, я думаю, ведь там уже есть кое-кто, мечтающий о собственном салоне. Может, та, чье имя рифмуется со словом «банан»?

Я хлопаю глазами.

– Ты считаешь, что Анне нужно выкупить у нее салон?

– Я считаю, что тебе нужно выкупить его для нее. Помоги