отличалась набожностью, крепкой верой и неизменной добротой ко всем без исключения». В 1390-х годах летописец из Сент-Олбанса, Томас Уолсингем, вспоминал ее как «величайшую из знатных дам и неизменную покровительницу английского народа». Будущий биограф принца Эдуарда, Герольд Чандоса, называл Филиппу «истинным источником чести, благородства, мудрости, доблести и великодушия». Многочисленные свидетельства упоминают ее врожденную доброту. Филиппа была бескорыстной и участливой, являя собой образец милосердия и сострадания. Ее девизом, как нельзя более уместным, были слова «Ich wrude much», что переводится как «Я много тружусь» или «Я пускаю множество корней».

Филиппа успешно ходатайствовала перед Эдуардом семьдесят шесть раз, часто заступаясь за осужденных. В четырнадцати случаях речь шла о беременных женщинах, приговоренных к повешению. Она неоднократно обращалась к папе римскому с прошениями об индульгенции для членов своей капеллы и двора. В своих немногочисленных сохранившихся письмах Филиппа заступалась за третьих лиц – узника, добивавшегося освобождения, клирика, надеявшегося получить церковный приход, королевского подопечного, чьи интересы оказались под угрозой, ленников, страдавших от чрезмерных налогов, и коронера, злоупотреблявшего властью. В одном письме, датированном 1353 годом, Филиппа поручала своему поверенному отложить выдачу предписаний о взыскании «золота королевы» до тех пор, пока она и ее совет не решат, какие из них можно привести в исполнение без ущерба для народа, а какие следует отменить ради облегчения участи подданных и успокоения совести. Королева снискала всеобщую любовь своими усилиями по развитию ремесел и торговли.

Самые значительные ее пожертвования предназначались больнице Святой Екатерины близ Тауэра, перестроенной под ее покровительством. Филиппа основала при больнице часовню, назначив священнику ежегодное содержание в размере десяти фунтов (£ 7,5 тысячи). Хартия, которую она даровала, предписывала братству при больнице носить черные мантии, расшитые колесами в честь их святой покровительницы. Зеленые, красные и полосатые одежды были запрещены, как и посещение пивных, игра в кости и пребывание вне стен учреждения после сигнала пожарного колокола.

Филиппа также покровительствовала церквям и монастырям, в том числе часовне Святого Стефана, церкви Серых братьев в Ньюгейте, аббатству Святой Марии в Йорке, а также обителям Святого Альбана и Чертси. В 1354 году она добилась у Эдуарда разрешения на расширение приората Святой Фридесвиды в Оксфорде. Подобно двум своим предшественницам на престоле, Филиппа испытывала особое благоговение перед орденом францисканцев. Вместе с Эдуардом она глубоко почитала святую Екатерину Александрийскую, одну из самых известных святых Средневековья. В королевских расходных книгах отмечено, что колеса святой Екатерины, символ ее мученичества, украшали покрывала на королевских кроватях, рыцарские одежды и другие предметы гардероба.

Происходя из семьи, придававшей огромное значение своей истории и династическому престижу, а также чтившей культ рыцарства, Филиппа разделяла главные увлечения Эдуарда. Она сохраняла крепкие связи с графством Эно на протяжении всей жизни, оказывая влияние на европейскую политику и поддерживая Эдуарда, благодаря своим обширным – и зачастую полезным – родственным узам. Ее отец и мать, дядя сэр Жан и брат Вильгельм посещали английский двор и принимали участие в турнирах, устраиваемых королем. Филиппа поддерживала переписку с матерью, с которой, очевидно, была особенно близка.

Она интересовалась образованием, искусством и литературой, заказывала художественные произведения и рукописи, держала собственного мастера миниатюры и покровительствовала музыкантам и поэтам, в том числе выходцам из Эно. В Лондонской библиотеке доктора Уильямса хранится небольшой, изящно оформленный псалтырь, изготовленный для Филиппы[373] примерно в период ее вступления в брак и украшенный гербами Франции, Англии и Эно. Миниатюрный псалтырь, принадлежавший Филиппе и датируемый 1330–1340 годами, ныне хранится в Британской библиотеке[374]. На его полях можно видеть герб и изображения Филиппы, а текст включает антифоны с музыкальными нотами, что указывает на его использование во время богослужений. В 1331 году королева заказала у Роберта из Оксфорда два часослова.

Ее родными языками были голландский и парижский французский, на котором говорила ее мать. Вероятно, вскоре Филиппа овладела языком английского двора – нормандским французским. Он отличался от континентального французского, представляя собой значительно измененную версию диалекта, на котором говорили Вильгельм Завоеватель и его соратники. Однако при жизни Филиппы нормандский французский начал уступать место английскому, ставшему в 1362 году языком судопроизводства, а в 1363 году – парламента и аристократических литературных кругов. Возможно, Филиппа имела об английском общее представление. Тем не менее знать продолжала использовать французский для писем и повседневного общения вплоть до середины XV века.

«Прекрасная Филиппа» была «высокой и статной». Надпись на ее надгробии описывает ее как «розовощекую и ослепительно красивую». Однако ее эффигия, выполненная с исключительным реализмом и почти наверняка – при жизни королевы, изображает полную женщину примерно пятидесяти пяти лет с решительным подбородком, округлыми щеками, узкими глазами, широким лбом и прямым носом. В библиотеке Куинз-колледжа в Оксфорде хранится полноразмерная деревянная статуя Филиппы, созданная не позднее середины XVII века по образцу ее надгробного изваяния. В «Черной книге ордена Подвязки» 1534 года[375] Филиппа изображена в облике Анны Болейн, которая в то время была королевой.

Средневековые каменные головы и статуи Филиппы можно найти в различных уголках Англии: в аббатстве Мальмсбери, в Октагоне собора Или, в Доме казначея в Йорке, над трифорием Бристольского собора, в крипте церкви Святого Николая в Бристоле, над входной дверью церкви в Олд-Болингбруке, в алтарной части церкви Святого Иакова в Салгрейве, на башне церкви Тикхилла недалеко от Донкастера, над дверью XIV века в гостинице «Эйнджел энд Ройял» в Грантеме, а также в церквях Сопли, Вуттон-Воэна и Хьюли в Шропшире. Ее изображение на витражах можно увидеть в церкви Всех Святых в Ботон-Алуфе графства Кент и в церкви Троубриджа в Уилтшире. Супруга Эдуарда III также представлена на нескольких миниатюрах XV века.

Примерно в 1355–1363 годах в часовне Святого Стефана в Вестминстере были созданы настенные росписи, на которых Филиппа изображена на коленях, в короне, вместе с Эдуардом и детьми. Королева и дочери облачены в голубые одежды, подобно Деве Марии. Росписи сгорели в пожаре 1834 года, но в 1800 году – когда были сняты панели, закрывавшие стены начиная с XVI века, – художник Ричард Смирк сделал копии и зарисовки, которые ныне хранятся в Лондонском обществе антикваров и в Британской библиотеке.

Некогда существовало мнение, что поврежденная скульптура Богоматери с младенцем на Большом алтаре Винчестерского собора изображает Филиппу и ее сына Эдуарда, однако она датируется XV веком. Два бюста Филиппы работы Якоба Рисбрука, созданные в XVIII веке и находившиеся в Королевской коллекции, были утрачены в 1906 году, когда обрушилась полка, на которой они стояли.

Молодой король и королева славились расточительностью и часто оказывались в долгах. В 1331 году визит венценосной четы в аббатство Гластонбери, где они осматривали предполагаемые могилы короля Артура и королевы Гвиневры, обошелся обители в восемьсот фунтов (£ 490,6 тысячи). Подобно свекрови и супругу, Филиппа следовала моде и одевалась