Его взгляд, горячий и голодный, не отрывается от моего лица, пока он расстёгивает молнию и высвобождает свой член, сбрасывает штаны и боксеры, хватает меня за ногу и закидывает её себе на бедро.

Я вижу его толстый, напряжённый член, металлические пирсинги поблёскивают на свету, а затем он входит в меня одним жёстким толчком, от которого я вскрикиваю от боли и удовольствия.

Он слишком большой, чтобы трахать меня так, жёстко, быстро и безжалостно, даже несмотря на то, что я мокрая. Но мне всё равно, и ему тоже. Я хватаюсь за спинку дивана, с моих губ срываются беспомощные стоны, а Цезарь смотрит на меня сверху вниз с неистовым выражением похоти на лице и без остановки входит в меня.

— Мне это было нужно, — задыхается он, наклоняется и страстно целует меня, продолжая трахать. — Боже, ты была мне так нужна...

Он отстраняется, на долю секунды оставляя меня опустошённой, а затем разворачивает меня и, положив руку мне между лопаток, толкает на диван. Я вскрикиваю, когда он снова входит в меня, задыхаясь от ощущения того, как он наполняет меня, давая мне всё, чего я внезапно так сильно хочу.

— Боже, Бриджит... — Он стонет, произнося моё имя, и от этого звука по моей коже пробегают мурашки. Он входит в меня жёстко, почти болезненно, но удовольствие настолько сильное, что я не чувствую ничего, кроме наслаждения. Я чувствую, как каждый нерв внутри меня возбуждается, а пирсинг, проходящий по всей его толстой длине, только усиливает ощущения. Я впиваюсь ногтями в подушки дивана, когда он снова входит в меня, и чувствую, насколько он возбуждён, насколько он близок к оргазму.

Его рука скользит под моим бедром, по животу, вниз, к моему чувствительному, набухшему клитору, и он начинает поглаживать его быстрыми, уверенными движениями, от которых с моих губ срывается очередной стон. Я чувствую, как мои ноги раздвигаются шире, спина выгибается, и Цезарь стонет.

— Вот и всё. Подними для меня свою хорошенькую попку. Хорошая девочка... — Он снова погружается в меня, его яйца ударяются о мою нежную плоть, когда он быстрее поглаживает мой клитор, и я чувствую, что нахожусь на грани ещё одного оргазма, на этот раз более мощного, чем первый.

А затем он убирает руку.

— Цезарь! — Вскрикиваю я от разочарования и слышу его смех, короткий, мрачный, грубый звук позади меня, прежде чем он высвобождает свой член, и я чувствую, как его головка упирается в мой клитор, как она трётся о моё самое чувствительное место.

Перед глазами у меня вспыхивают звёзды, меня накрывает волна удовольствия от мягкого, горячего ощущения его набухшей головки, трущейся о мой клитор, и в то же время я чувствую металл, нагретый моим телом. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Он толкается, трётся своим стволом о влажные складочки моей киски и использует свой член как игрушку, чтобы довести меня до оргазма.

— Давай, красавица, — рычит он. — Я хочу, чтобы твоя сладкая сперма покрыла мой член, прежде чем я наполню тебя. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на него. Дай мне это, Бриджит. Дай мне то, чего я хочу...

Низкий, властный рык его голоса доводит меня до исступления. Я хватаюсь за край дивана и откидываюсь назад, навстречу ему, и с головой погружаюсь во второй оргазм, моё тело сжимается и пульсирует от невообразимого удовольствия, пока я скачу на его члене. Он продолжает двигаться во мне ещё секунду, прижимаясь головкой к моему пульсирующему клитору, пока я кончаю, а затем я чувствую, как он отстраняется за мгновение до того, как погрузиться в мою сжимающуюся киску, пока я продолжаю кончать на его члене.

— О боже, — шипит Цезарь, прижимаясь ко мне, и я чувствую, как горячая струя его спермы наполняет меня, когда он входит в меня полностью, а моё тело сжимает его изо всех сил, пока меня сотрясает оргазм. — О боже, твоя грёбаная киска... Так чертовски хорошо, — стонет он, делая неглубокие толчки, и я чувствую, как он наполняет меня своей спермой, а его оргазм сотрясает меня. Он надолго замирает, позволяя мне почувствовать, как он пульсирует внутри меня, а затем медленно отстраняется, положив руку мне на плечо.

Я начинаю поворачиваться, но Цезарь уже тянется ко мне. Не говоря ни слова, он подхватывает меня на руки, и мы оба остаёмся обнажёнными. Он оставляет нашу одежду в беспорядке на полу в гостиной и несёт меня к лестнице.

— Цезарь… — начинаю я протестовать, но он качает головой.

— Наконец-то я тебя раздел, — рычит он. — И я не спущу с тебя глаз, пока не буду готов перестать тебя трахать.

Словно в подтверждение его слов я чувствую, как его напряжённый член упирается мне в задницу, как будто он не кончил несколько минут назад. Я вздыхаю, а он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах горит тот самый злобный огонёк, который делает его моложе и напоминает мне о том дерзком мужчине, который той ночью вошёл в мой гараж.

— Ты будешь так наполнена моей спермой, что она будет вытекать из тебя, пока я буду тебя трахать, — обещает он, занося меня в свою комнату и захлопывая за собой дверь. — И где-то там, красавица, я хочу снова почувствовать твой рот на себе. Я хочу снова ощутить твой вкус. Я хочу всего этого.

Я открываю рот, чтобы возразить. Сказать ему, что это был единичный случай, что я никогда не хотела, чтобы мы повторяли это... что ничего не изменилось. Что нам нужно вернуться к тому, что было двадцать минут назад…

А потом он опускает меня на кровать, и я смотрю на него, великолепного, мускулистого, с татуировками на оливковой коже, с растрёпанными тёмными волосами, спадающими на резко очерченное лицо. Его рельефный живот, мускулистые бёдра, рельефные руки... и его член, снова вставший и упирающийся в пупок, такой толстый, что я не знаю, как мне удастся его принять, с пирсингом, который, как я и не думала, может доставлять такое удовольствие.

Моё тело сжимается, и я не могу не думать о том, что мы уже делали это однажды. Почему бы не повторить?

Цезарь одаривает меня своей порочной улыбкой, опускается на кровать рядом со мной и нависает надо мной. На этот раз он целует меня чуть нежнее, его губы по-прежнему жаждут, но уже не так страстно, а его рука скользит между моих бёдер и поглаживает мой слишком чувствительный клитор.

— Цезарь, — я начинаю отталкивать его руку, но он качает