я отчаянно пытаюсь собраться с мыслями, чтобы не пропустить ни один звук, который издает Ангелина под моим телом.

– Как чертовски хорошо внутри тебя, – шепчу я ей на ухо и начинаю двигаться. – Как чертовски хорошо быть внутри моего ангела. Ты мой Рай, в который я никогда не попаду.

Я приподнимаюсь над ней на вытянутых руках и жадно вхожу в неё, не отрывая взгляда от места нашего слияния. Одной рукой упираюсь в матрас, чтобы не потерять равновесие, а другой безостановочно скольжу по её телу, лаская грудь и сжимая соски. Потом опускаю голову и дерзко прикусываю их.

Мои руки и губы блуждают по её телу, пока мой ритм становится всё быстрее и жёстче.

Она извивается и выгибается подо мной, её стоны наполняют комнату, а я шепчу ей слова успокоения, слегка замедляясь. Я медленно, но так упорно растягиваю её плоть, и нам обоим это нравится.

– Не останавливайся, – слышу её стон, когда она достигает пика в тот самый момент, когда я легко шлёпаю её по соску.

Чёрт возьми! Я был с множеством женщин, но ни одна никогда не умоляла меня не останавливаться…

– Никогда. Теперь ты моя. Слышишь, Ангелина? Только моя, – бормочу я ей на ухо. – Ты всегда была моя.

– Да, я твоя… Твоя!

– Ты всегда была моей. Тебе никогда было не убежать от меня.

От моих слов Ангелина тонет в волнах блаженства, а я, с хриплыми стонами, стремлюсь к своему пику, усиливая её наслаждение. Через несколько напряжённых и страстных мгновений я изливаю себя глубоко внутри неё, бурно кончая, и она следует за мной, громко выкрикивая моё имя. Тяжело опускаюсь на неё, наши дыхания сбиваются в едином ритме. Только теперь замечаю, что мы ни разу не сменили позу и не сбавили темп. Словно обезумевшие.

Два сумасшедших, обретших друг друга в лабиринте тьмы и страсти.

Глава 49. АНГЕЛ

“Стокгольмский синдром – это психологическая реакция, при которой жертва начинает испытывать симпатию и даже любовь к своему мучителю. А я же стала зависима от него в тот самый момент, когда он перестал быть монстром. Но это не отменяет того факта, что я больная… На всю голову, а точнее – до самой глубины души…”

В комнате тихо. Первые солнечные лучи робко проникают сквозь щели в шторах, касаясь мужского лица, лежащего рядом. Я смотрю на него, не отрываясь, изучаю каждую линию, каждый изгиб. Это лицо, которое преследовало меня в кошмарах, сейчас кажется таким безмятежным.

Стыд, отвращение к самой себе, смешиваются с чем-то странным, похожим на… нежность? Как такое возможно? Его прикосновения, еще такие свежие в памяти, обжигают мою кожу, но уже не только страхом.

Он тоже не спит. Он не сомкнул своих глаз ни на одну секунду и просто нежно гладит меня по волосам, не сводя с моего лица своих разноцветных глаз.

Прошлая ночь была полная противоречий. Но прошлая ночь была… прекрасна.

Унижение, боль и страх, что он мне причинил, не забыть никогда. Но теперь в моей памяти есть и другое. Нежность… И теперь, глядя на его лицо, я гадаю: что это было – жестокая игра, искусная манипуляция или редкий проблеск истинной души?

А может… Любовь? Эта мысль кощунственна и абсурдна! И за нее я ненавижу его еще больше! Ненавижу за то, что сломал меня, за то, что заставил желать то, что должно вызывать лишь отвращение. За то, что заставил думать о таком…

Сейчас, лежа рядом с ним в его постели, я чувствую себя грязной, сломленной, потерянной. Но вместе с тем… живой. Слишком живой.

Этот парадокс разрывает меня на части.

Я лежу неподвижно, боясь нарушить хрупкую тишину. Боясь увидеть в его глазах подтверждение самого страшного. Неужели я начинаю влюбляться в человека, который похитил меня?

Нужно будет взять у Ники номер ее психоаналитика…

Его спокойный голос неожиданно режет тишину между нами:

– Если тебе интересно, то ты еще можешь успеть на свой самолет.

Я отрицательно качаю головой, не отводя своих глаз от его лица.

– Мне не интересно. Совсем.

Сальваторе удивленно вскидывает бровь, и меня передёргивает от этой самодовольной ухмылки на его лице. Ненавижу ее!

– Знаешь, я люблю соблюдать договора, – говорю я ему, немного растягивая паузы между словами. – А между нами был договор. Я останусь с тобой, как минимум, пока книга не будет дописана.

– А как максимум? – Сальваторе ворует мой же излюбленный речевой оборот, проведя подушечками пальцев по моим слегка приоткрытым губам.

Не отвечаю ему и отворачиваюсь. Не хочу доставлять ему удовольствие! Пусть не зазнается, засранец!

Но сердце бешено колотится в груди, выдавая мою уязвимость, особенно когда я ощущаю горячий, пронизывающий взгляд, полный похоти, направленный на мою обнаженную попку.

В итоге я всё же доставила ему удовольствие. Чёрт возьми!

– Скажи мне честно… – он приближается ко мне, я чувствую его теплое дыхание на своей шее. – Скажи честно, что ты просто хочешь остаться со мной.

Не могу врать.

– Да, – признаюсь, почти шепотом. – Сейчас я именно этого и хочу… Но только при одном условии.

Крепкие руки резко обхватывают мои плечи, крепко сжимая их пальцами, и поворачивают меня к себе лицом, заставляя нас встретиться взглядами.

– Каком же? Решила все-таки застрелить меня?

– Возможно, попозже… А пока ты будешь настоящим рядом со мной. Без масок. Без пафоса и жестокости.Ты будешь не Доном своего мафиозного клана, а просто… Сальваторе. Тем самым Сальваторе, которого я застала с книгой в руках в библиотеке.

Вспышка! И вот он хватает мои запястья, рывком поднимая их над головой и прижимая к матрасу. Лёгкая, приятная боль разливается по коже, но я молчу, вцепившись взглядом в его разноцветные глаза. Пытаюсь уловить хоть малейший намёк, но его мысли навсегда останутся для меня недосягаемы.

Он наклоняется и шепчет прямо в губы:

– И что же тебе так не нравится в Доне Монтальто?

– Он – самовлюбленный тиран, что кормится моей болью, – выдыхаю в ответ, и в тот же миг чувствую, как его разгорячённая плоть вторгается в меня жестким, властным движением. Допустимо жестким, чтобы не причинить боли, но чтобы заставить меня почувствовать… власть. Он делает это так, чтобы мне понравилось.

– Еще, – шепчет Сальваторе, толкаясь внутри меня. Я стону едва слышно, умоляя его глазами прекратить эту игру. Хотя… зачем я лгу? Я хочу, чтобы он не останавливался.

– Он… он… – я задыхаюсь, не могу подобрать слова. Он ждет, продолжая нежно трахать меня. – Он… безжалостный зверь, что пленит