Мы все застыли. Наверное, мы все прекрасно понимали — врага здесь больше нет. А если и есть, то мы его не видим. Всё произошло просто без нашего вмешательства.

Так, погоди, стоп. Кто-то выстрелил, но здесь никого нет! Я никого не слышу.

Я раскрываю третий глаз! И смотрю в то место, где примерно был слышен выстрел. И я вижу. О да. Если двухметровый рост ещё можно с кем-то спутать, то эти огромные руки, разгрузку и мощные сиськи я ни с кем не спутаю.

Хоук. Это грёбаный Хоук!

«Ха-ха», — радостно заулыбался я, наверное, старому-новому другу.

Он стоит в боевой готовности и целится пистолетом в немецкую сопровождающую. Женщина же, придя в себя, была предельно сконцентрирована и не сводила глаз с меня и с российских мужчин.

И, видимо, поняв, что его положение раскрыто, Хоук выходит из невидимости. Все тут же с шоком переводят на него внимание.

И впрямь, как давно он здесь⁈ Он тут уже был? Зашёл со мной? Или уже несколько дней следует по пятам⁈ Хотя вряд ли — он бы сто процентов подумал моё имя. Значит подстраховка при перемещении.

Хоук плечом касается уха, видимо активируя приёмник. Я концентрируюсь, пытаясь различить то, о чём они будут говорить. Не получается. Наверное, и в ушах он тоже глушит звуки для окружающих. Чёртов профессионал!

— Попытка похищения, — говорит Хоук, — Предатель был с немецкой стороны. Стела перенастроена, — одной рукой он достаёт мерцающий камушек из разгрузки и кидает на стелу, — Уже отключена. Скорее всего, координаты сброшены.

Хоук встал за мной, чтобы иметь прямой обзор врагов и моментальный доступ ко мне. И тут я всё понимаю…

Кто-то очень хочет поссорить две страны и скинуть всё на Россию. Ведь формально я сейчас всё ещё на нашей территории, и все проблемы, которые произойдут здесь, будут на совести Князева.

— Принято, — говорит здоровяк, — Я подключаюсь к сопровождению.

Всё это время у меня был открыт третий глаз, я внимательно осматривал им всё вокруг. Во-первых, людей здесь больше нет — из неожиданных был только Хоук. Во-вторых…

— Думаю, она не причастна, — говорю я, смотря на очень напряжённую, явно нерадостную женщину, которую мало того, что отправили в стену, так ещё сейчас норовят прикончить три огромных российских мужика, — Нет в ней гнили. По крайней мере, пока что.

Вот в чём философский вопрос — люди в моих глазах гнилые, потому что творят зло, или они творят зло, потому что гнилые?.. Что появляется первым: деяние или темнота в душе? Предполагаю, что всё-таки сначала ты плохой, а потом плохо поступаешь. Так что, скорее всего… женщина отхватила, просто выполняя свою работу. А вот мужик был явно подставным! Урод!

И из-за того, что операция по моему похищению не удалась, спасибо Хоуку, то все шишки падут на германскую сторону. Хотели подставить Россию, в итоге подставили своих! Ха, лошары!

А, стоп. Или, быть может, они знали, что ничего не удастся, и отхватит косячная Германия⁈

Чёрт, как всё сложно… грёбаная политика…

Но факт в одном точно. Кто-то явно не хочет мира, и кто-то явно хочет всех поссорить.

«Ё-моё, что за жизнь! Вот тебе, блин, и поездочка», — вздыхаю я.

Ну… каникулы у деда начались крайне интересно! А что дальше?

* * *

— Проходи, Михаэль, — меня вели по императорскому дворцу, — Можешь выбрать любую комнату, но мы предполагали, что тебе нужна не самая большая и не самая маленькая. Просторная и с красивым видом, — говорила мне служанка на немецком, — Так что взяли ответственность выбрать самим.

Я недоумённо на неё смотрел, таща рюкзачок и сумку:

— Что, мы типа закроем глаза на то, что меня пытались похитить ваши⁈ — недоумевал я, — Думаете, вот так прощу⁈

— У тебя в комнате уже установлены все лучшие приставки и все игры на них.

— Я прощаю, — благосклонно киваю я.

Это та самая женщина, которая перешёптывалась с Эскофье, когда та хвасталась, что появился наследник Германии. Обычная такая, взрослая, уже в возрасте служанка. Наверняка она ещё моему отцу подгузники меняла.

— Эх, и всё же правда… — говорит она с улыбкой, когда мы подходим к моей комнате, — Вы так похожи на своего отца и бабушку.

А, ну вот.

— Бабушка?.. А какой она была? — спросил я, понимая, что эта служанка — мой путь к прошлому.

— Ваша бабушка для вашего деда то же самое, что ваша мама для вашего отца. Они… — этот разговор явно давался ей тяжелее праздной беседы, — Что ваша мама, что бабушка — это то, что «приземляет» Вильгельма и Марка. Это их человечность, — вздохнула она, — Вильгельм свою человечность чуть не потерял.

Мы наконец доходим, и она открывает дверь.

— Проходите, располагайтесь. На тумбочке есть телефон, там инструкция. Не стесняйтесь обращаться — всё будет по вашему первому слову. Вильгельм сейчас разбирается с вашим похищением, скоро явится лично. Если есть вопросы, звоните. Я, как самая опытная, приставлена к вам. Также на время вашего нахождения здесь у нас всегда работает Эскофье — лучший повар мира. Так что сладости и еду тоже просите.

— Тогда я хочу… хм-м… гм-м… — задумался я, — Хочу дуб и шарики из подшипника! — сказал я с тупой мордой.

Бедная уже седая женщина с чепчиком на голове молча на меня посмотрела и недоумённо моргнула:

— Что просите?..

— Дуб хочу. Дерево. Хрумк-хрумк. И подшипники — шарики маленькие, которые как семечки глотать можно. Я бы, конечно, берёзоньку попросил русскую, она самая вкусная… ну, кроме Иггдрасиля. Знаете Иггдрасиль? Мировое древо, тоже очень вкусное! Но я его с собой взял — он из бабушкиной ляшки. Но берёзоньки у вас наверняка нет, вы же нерусские, так что принесите мне просто дуб. Можно лакированный, кстати. Особый привкус, интересный, как у чипсов.

— То есть…дуб? Просто дерево. И металл, подшипники, шарики?

— Ну да, да, как-то так.

— Ясно…

Мы друг на друга посмотрели. Она всё ждала, что я рассмеюсь и скажу, что это шутка.

Нет. Не шутка.

— Эм, господин Михаэль, я, эм… — она явно не знала, что на это ответить, — Я не думаю, что у нас на кухне есть…

— Эй, вы сказали, что у меня будет всё, чего я захочу! Вообще, я здесь гость!