полку. Я тоже задрал голову, и наш взгляд одновременно приковала одна единственная книга…

Толстая, здоровая. Закованная в золотые цепи, с белоснежной обложкой, инкрустированной золотыми прожилками, словно трещинами едва сдерживаемой святой силы. И она мерцала. Светилась, освещая всё вокруг! Даже факел не нужен!

— Ого… красота, — кивнул отец.

— «Святой Легион», — сказала старушка, — Хороший выбор! Я, конечно, не знаю всей истории, но эта книга — одна из причин победы в прошлом вторжении Бездны.

— Это там, где был и Соломон, и легионы Небес спустились на войну, помогая людям?

— Ага. Великая война с Бездной. А вы знаток древней истории!

— Друг историк, — хмурится отец, — Не, ну это хороший выбор, Миша! Думаю можно…

— Нет… — пробормотал я, — Что-то здесь не так.

Всё это время я молчал. Хмуро смотрел на книгу, размышляя над правильностью выбора. Всё в ней идеально! Всё как я хотел! Она выглядит святой, она выглядит могущественной! Да и в истории мира она сыграла не последнюю роль! Да она человечество спасла!

Но… что-то здесь не то. Слишком она… вычурная. Слишком кричащая. Будто… уж слишком она пытается мне понравиться.

Я хмурюсь и оглядываюсь, смотря не на самое яркое, а на всё остальное.

— А это что? — указываю на другую книжку.

Она стояла в тени, незаметная на фоне Святого Легиона. Убогая. Просто неприметная, будто старый дневник бедняка. Пыльная, грязная. Страницы даже не серые — они коричневые. И вместо цепей — она перевязана грязной тканью, будто сорванной с одежды.

Старушка внимательно взглянула на фолиант и её лицо дёрнулось — по глазам побежали голубые энергетические линии, а всё тело застыло. Это что… Библиотека загружает в неё знание⁈

— Простите за ожидание, — она слегка дёргает головой и приходит в себя, — Великий Архив даёт информацию лишь по мере необходимости, и за всё время эту книгу никто не брал. Впрочем, понятно почему — все брали Легион напротив. Кто захочет брать такую старенькую, убогую книжонку? — улыбается она, с нежностью касаясь перевязанной грязной ткани, — Ведь это всего лишь дневник Великого Мученика — человека, завершившего вторжение Бездны.

Я хмурюсь. Меня пробирает.

— Не слышал о нём, — хмурится отец, — Разве завершил один человек? Все же человечество постаралось.

— Так говорит Архив, — пожимает плечами старушка, — Его имени не найти в учебниках. Никто его не помнит. О нём нет ни одной записи. Призрак прошлого, всё равно что выдуманный. И всё, что осталось — этот дневник.

Хмурюсь. Оглядываюсь на Легион, а затем на безымянную книжонку. Она не просит себя взять. Она, наверное, даже не хочет, чтобы её брали!

Но ощущение, будто к ней я и шёл.

— Её, — указываю на дневник.

— Миша, ты уверен?.., — хмурится отец, — Просто она и правда выглядит… не шибко мощной.

Уверен ли я? Хороший вопрос. Нет, точно не уверен.

Но…

— Да. Я рискну.

*Т-т-т-т-тик. Т-т-тик*, — и часы Порядка дали огромный сбой.

Я выдыхаю.

— Хорошо, как скажете.

Старушка касается ткани, и она развязывается сама, а книжка едва не валится с полки, но я успеваю её аккуратно поймать. Оп! Не в мою смену. Никакого книжного суицида!

Повисла тишина, будто мы лицезрели рождение человека, и все не знают, что сказать. Но на самом деле, мы просто затаили дыхание. Ведь все знали, что я непоседливый ребёнок, который сразу же откроет книгу.

'Я иду один в пустыне в тени мёртвых городов. Я давно людей не видел, хоть и пробовал искать. Кругом лишь демоны и смерть.

Но надежда моя тлеет, ведь себе я клятву дал.

Клятву дал, что я исполню. И я выполню свой долг. Приду туда, где всё взяло начало, и закончу что нас убьёт.

Мы ходим верой, а не виденьем. Это значит, что ты что-то знаешь, даже если ничего не знаешь. Это вера — единственный цветок в мёртвой земле, дающий мне силу продолжать путь.

Только ей я вооружён. Ведь когда вокруг разруха — вера станет лучшим другом. Вера будет острей меча.

Мне не нужно благословение. Добродетели рождены из деяний, как Грех рождается из людских пороков. Благословение — лишь физический способ получить частичку той мощи, что даём мы сами.

Мне не нужно благословение. Ведь я — часть той силы, что они дают. Я её источник.

А значит я сам — и есть все Добродетели.

Они умирают, стоит мне подойти. Умирают навсегда. Они зовут меня «Тот, кто Убивает». Мне печально, что я стану известен под этим именем. Но, наверное, иначе нельзя.

Свою жизнь я обменяю на завершение этого кошмара.'

Пока я читал, по телу шли мурашки. Я будто… видел это. Перед глазами рисовалась отчётливая картина, будто я наблюдал всё своими глазами. Даже сейчас мозг показывает мне видение: мужчину в рваном балахоне, без лица и голоса, бесконечно идущего по мёртвой пустыне среди разрушенных древних городов. Вокруг нет ни ореолов света, ни Легиона Небес. Лишь ветер, песок, и тихие звуки шагов босых ног по песчанику.

Я проморгался. Воображение утихло. Лицо было хмурым, а странные мысли пришли на место красочной картинке.

Понятно, что ни в какое прошлое я не отправился — это просто детское воображение. Но мне кажется, тут можно с уверенностью сказать — читать надо всю книгу целиком, а не выискивать тайные техники. Кажется… книга не про техники вовсе.

— Что там, Миша? — отец заглядывал в книгу, но по законам Архива, ничего в ней не видел.

— Пока не знаю… пока просто дневник, — хмурюсь я, листая книгу, — Нужно внимательно читать.

— У вас два месяца, чтобы завершить! — улыбнулась старушка, — Благо, книжонка тоненькая… ну, в сравнении с Легионом, хех. Можно и успе…

— Мне не нужно два месяца, — так же тихо говорю.

Стоял громкий шелест. Я очень быстро листал книгу и так же быстро водил глазами, позволяя Рою запечатлеть каждую страницу. Со стороны я наверняка выглядел как сумасшедший, что-то выискивающий среди страниц.

— У него фотографическая память, — неловко улыбается отец, — Правда на уборку по дому это почему-то не распространяется.

Старушка сильно нахмурилась, глядя как я переворачиваю страницу за страницей.

— Милок, ты же знаешь, что нельзя копировать книги Архива? Если в мире появится копия знания — Архив это узнает и будет плохо?

— Не, не буду. Я слишком жадный,