— Зато мне будет не скучно. Давай, полетели уже. Дел полно…

* * *

Геннадий сидел за своим столом и наблюдал за прекрасной картиной того, как Евгения Сурганова, известного в узких кругах по прозвищу Макаров, вели на допрос под охраной сразу из пяти сотрудников полиции.

— Как всё прошло? — зевнув, спросил он у севшего за соседний стол коллеги.

На его столе лежали разложенные фотографии места происшествия с набережной. Как раз, когда в отдел привели Сурганова, она рассматривал одну из них. Ту, где каменный парапет площадки был испачкан кровью, словно кто-то раненый перевалился через него прямо в реку.

— Задержание прошло идеально, — устало отозвался тот, после чего посмотрел на Громова. — Слушай, Ген, ты когда последний раз спал вообще?

— На том свете высплюсь, — сказал Громов и зевнул.

На самом деле спать хотелось уже так, что он всерьёз задумывался о возможности пойти прямо сейчас в комнату отдыха. Там стояла пара отличных диванов, на которых он сможет перехватить пару часиков блаженного и столь необходимого ему сна.

С того случая на набережной прошло уже сколько? Часов двенадцать? Около того. За это время много чего случилось, но самым важным стал арест Сурганова. Информация, хранившаяся на флешке, стала едва ли не ядерной бомбой. Среди обнаруженных на ней файлов была запись разговора самого Сурганова с кем-то из его людей. С кем именно он говорил, было не ясно, но вот чёткий приказ — забрать детей Игнатьева, а его охрану пустить в расход — читался прекрасно.

Следом нашлись и выписки со счетов. Переводы с личных счетов на подставные компании. Именно на эти деньги оплатили услуги тех, кто брал штурмом кортеж Игнатьева и похитил детей. В дополнение к ним имелись и видеозаписи с детьми Игнатьева. Скорее всего, их снимали для того, чтобы показать отцу, что малышня ещё жива.

Детализация звонков в день похищения, электронные письма и многое другое. Эксперты из криминалистического отдела всё ещё продолжали копаться в данных на флешке, но уже и того, что они с неё достали, оказывалось достаточно для того, чтобы посадить Сурганова.

Конечно же, его адвокаты постараются всеми силами защитить этого человека, но Громов сомневался в том, что его смогут «отмазать».

— Ген… Гена!

Громов резко сел на стуле и потёр глаза. Оказалось, что он задремал. Глянув на часы, понял, что с момента, когда он провалился в сон, прошло не больше пятнадцати минут.

— Что… чё случилось?

— Телефон, — пояснил Вадим и указал на стоящий на столе следователя аппарат. — Тот мигал лампочкой, сигнализируя о входящем внутреннем вызове. Ты бы снял его с беззвучного режима.

— Чтобы он меня будил? — весело поинтересовался в ответ Геннадий. — У меня для этого ты есть.

Сняв трубку, он прижал её плечом к уху и полез в карман за жвачкой.

— Да? Кто это?

— Геннадий Громов?

— Да, я.

— Здравствуйте. Я вас из морга беспокою. По поводу тела, которое вы утром доставили.

— И? Что с ним?

— Я… я не знаю, как вам это сказать… в общем, тут такое дело, у него, как бы это сказать… короче, у него лицо отвалилось…

* * *

Четыре месяца спустя…

Автобус остановился через полчаса после того, как покинул Ронду, один из самых известных городов испанской Андалусии. Невысокая девушка вышла из него и, помахав на прощание водителю, открыла карту на телефоне, чтобы сориентироваться. Здесь, в нескольких десятках километров от города, находилось несколько небольших деревень, но искала она не их.

Найдя нужное место на карте, она спрятала телефон и уверенно направилась по тропинке в сторону от основной дороги. Жанна не торопилась и просто шла, наслаждаясь природой и столь непривычными исконно городскому жителю запахами влажной земли, травы и чего-то ещё, терпкого, почти горького, что она так и не смогла определить.

Широкая тропа, по которой она шла, начиналась сразу за дорогой и медленно поднималась вверх по холму, изредка петляя между невысокими каменными оградами, что обозначали границы частных участков.

Но самым впечатляющим зрелищем были уходящие в сторону по склону виноградники. Они тянулись ровными рядами. Ещё без листьев, Жанна видела только голые лозы, но совсем скоро они покроются зеленью.

Прогулка заняла у неё почти тридцать минут, и за это время солнце уже начало клониться к закату. Жанна шла вверх и с непривычки успела порядком устать, когда карта на экране телефона услужливо подсказала ей, что она пришла туда, куда собиралась. Перед ней, за точно такой же невысокой оградой, мимо которой она прошла по пути сюда, стоял крепкий двухэтажный дом. Он не выглядел новоделом, но и старым назвать его было нельзя. Видно, что этим местом ухаживали с заботой и любовью.

Более того. Жанна хорошо знала, что именно так оно и было. Семья, которая продала этот дом вместе с прилегающей к нему землёй, пообещала ей, что это место не доставит проблем. Единственное, что требовалось — вложить деньги в землю, чтобы на ней снова можно было выращивать виноград. Но с недавних пор деньги перешли в ту категорию проблем, которые вряд ли когда-либо будут её волновать.

Преодолев оставшийся до дома путь, она не пошла в сторону двери, как бы сильно ей сейчас этого ни хотелось. Нет, вместо этого Жанна направилась в бок и обошла дом, выйдя к задней его части.

Он сидел в деревянном кресле и умиротворённо смотрел в сторону заходящего солнца, держа в руке бокал с вином. Услышав шаги, молодой светловолосый парень повернул голову и посмотрел на стоящую перед ним запыхавшуюся девушку. Посмотрел так, словно знал её лучше, чем кто-либо другой на этом свете, несмотря на то, что никогда её не видел.

— Найдётся ещё один бокал для меня? — спросила она, указав на стоящую рядом с креслом открытую бутылку красного вина.

— В этом доме был только один, — улыбнулся он и протянул ей свой бокал, который она с улыбкой приняла. — Привет, Жанн…

— Диана, — поправила его девушка. — Меня зовут Диана.

Его улыбка стала ещё шире.

— Ну, тогда привет, Диана.

— Привет, Кирилл.

Игорь Денисенко

Проект Повелитель

© Игорь Денисенко, текст, 2015

* * *

Раскачался, оттолкнулся от лестницы и прыгнул, уцепившись за какую-то скобу. То ли второй этаж, то ли третий? Не помню. Что это за здание когда-то было, не определить: то ли торговый центр, то ли какой цех или даже завод.