из очередного безуспешно рейда по поиску Виленского вернулась группа гвардейцев.

— Хорошо, — скрепя сердце сказала Ирэн, — а мы можем кого-то здесь оставить, вдруг он придёт, а нас нет. И капитан выделили четырёх гвардейцев на постоянный пост в деревне.

Ирэн ехала в Никольский, по дороге всё-таки заехала к Кайсарову, где провела четыре чудесных дня. Супруга Кайсарова ждала малыша, дохаживала последние дни беременности, живот у неё был большой, и Ирэн казалось, что там, наверное, двойня. Ей бы тоже так хотелось, раз и сразу двоих родить.

С Кайсаровым они проговорили принцип действия передачи сигнала, используя электромагнитный импульс, и расписала, как это можно сделать при помощи одной проволоки, вспоминая, что нужны ещё клавиши с буквами на одной стороне, а на другой нужна магнитная стрелка которая будет показывать на те же символы*.

(* В 1832 году телеграфная линия была проведена в Петербурге между Зимним дворцом и зданием Министерства путей сообщения. Передаточный прибор телеграфа состоял из клавиатуры с 16 клавишами, служившими замыкателями тока требуемого направления, а приёмный прибор заключал в себе 6 мультипликаторов с астатическими магнитными стрелками, подвешенными на нитях, к которым прикреплены были бумажные кружки, с одной стороны белые, а с другой — чёрные.)

Ирэн осталась бы и дольше, ей всё время казалось, что Виленский может приехать, она отказывалась верить, что он погиб. Когда она думала о нём, то было ощущение, что он спит. Была у Ирэн такая особенность, когда она настраивалась на какого-то человека, даже, если он находился далеко от неё, то она могла уловить его настроение.

Возможно, Ирэн выдумывала, ведь все мы что-то себе приписываем, какие-то примечательные способности, но, если мы верим, значит так оно и есть.

Оставшаяся дорога до Никольского прошла спокойно, без происшествий.

Дом. Когда Ирэн увидела из окна кареты, сквозь дождик, который моросил уже несколько дней, знакомые ворота, то на какое-то время даже тягостное ощущение от непонятного исчезновения Сергея отступило.

Ей казалось, что это лучшее место на земле, такой большой радостью переполнилась её душа.

На подъезде к поместью их встретил казачий разъезд, Ирэн попросила пока не сообщать, что она едет, сказала, что хочет устроить сюрприз. Казаки переглянулись, Ирэн не поняла смысла переглядываний, но на всякий случай спросила:

— Дома всё в порядке? Ничего не случилось?

Казак с офицерскими нашивками коротко хохотнул:

— Всё в порядке, не волнуйтесь, Ирэн Леонидовна, едьте, порадуетесь!

Ирэн подумала, что, конечно, она порадуется, но услышать это от казака было странно, будто бы в доме её ждало нечто такое, что она никак не ожидала там увидеть.

Глава 50

Второй казачий разъезд встретил Ирэн непосредственно при въезде на территорию поместья и сопроводил до самых ворот.

На воротах стояла охрана Никодима. Узнав Ирэн, ворота распахнули и Ирэн въехала во двор.

Время было обеденное, поэтому в доме вкусно пахло жареной картошкой и пирогами. Дворецкий с радостным выражением лица помог Ирэн скинуть тёплую накидку и на вопрос, где все, ответил:

— Они в малой столовой, барыня, о вас доложить?

— Ни в коем случае, сама доложусь, — сказала Ирэн и пошла по лестнице наверх в малую столовую залу.

Перед дверью в столовую залу стоял лакей, а Ирэн подумала:

— Ничего себе лакеев сколько в доме, неужели на каждой двери стоят?

Лакей распахнул перед ней двери, и она вошла.

Картина, которую она увидела, сразу прояснила Ирэн замечание от казака.

Посередине стола на правой стороне сидел какой-то помолодевший Леонид Александрович, рядом с ним, тоже помолодевшая, и не узнать, сидела Лидия Артамоновна.

Дети сидели на другой стороне стола и о чём-то шептались. Танюша, сидевшая на руках у Глаши тоже пыталась принять участие в перешёптываниях, но видно, что ей это не очень интересно, отчего она периодически начинала крутить головой, смотря по сторонам. И, естественно, она первой увидела маму и закричала, что есть сил:

— Мама! Мама! Мама велнулась!

В зале возникла тишина и сначала, будто бы не поверив, все посмотрели на Танюшу, а потом перевели глаза на то место, куда она показывала пальчиком.

Первыми «разморозились» мальчишки, братья рванули наперегонки, но Сашенька оказался быстрее!

Он ловко опередил своих «дядек» и прижался к маме. Вскоре подбежала Танюша, встали и подошли отец с Лидией Артамоновной.

Сашенька спросил:

— А где папа? Он писал, что привезёт тебя, что вы вместе приедете.

Ирэн еле-еле сдержалась, чтобы не расплакаться, а просто сказать, что папа приедет позже.

Все заметили, что что-то не так, сын даже сказал:

— Мама, не расстраивайся, если папа обещал, что приедет, значит он приедет, он всегда выполняет обещания.

Потом всё-таки были слёзы… слёзы радости и обнимания, и попытки сразу обо всём расспросить. Так продолжалось пока не пришла Пелагея и не сказала:

— Ой ты же мои божечки, как ты похудела, срочно, срочно за стол, отъедаться.

Ирэн и не стала отказываться, она была голодная, а еда дома в два раза вкуснее.

Насытившись, ещё долго сидели за столом. Ирэн рассказывала, что им удалось сделать, только пока не стала рассказывать про гарем и про приключение на руднике огненных рубинов.

Танюша, как влезла на ручки, после того как мама покушала, так и сидела, прижавшись, Сашенька подвинул стул поближе, пристроил головку на плече у мамы. Братья устроились с другой стороны. А вот отец и Лидия Артамоновна продОлжили сидеть напротив.

Ирэн, глядя на то, как отец нежно положил свою ладонь на ладонь Лидии Артамоновны, поняла:

— Так вот какой сюрприз должен был меня порадовать! Ну, Лидия Артамоновна, ну, казачка, молодец!

Ближе к вечеру Ирэн попросила растопить ей баньку. Лидия Артамоновна её поддержала.

В баньке Лидия Артамоновна рассказала Ирэн, что они с Леонидом Александровичем ждали только её, чтобы сыграть скромную семейную свадьбу.

— Ты, не волнуйся, Ирэн, дело я не заброшу. Строится и твоя мыловаренная фабрика и бумажная. На этой неделе установим оборудование на бумажную фабрику, и будем запускать, а мыловаренная ещё достраивается, но тоже через пару недель закончим.

Ирэн рассказала казачке о ситуации с Виленским.

— Правильно, что до дождей уехали, так бы ты до зимы оттуда не выехала, — сказала Лидия Артамоновна, когда они уже сидели распаренные и пили травяной чай.

— А как у тебя с личной жизнью? — вдруг спросила помещица Краснова.

Ирэн грустно улыбнулась:

— Пока никак, хотя в любви мне признался Яша Морозов, но…

Ирэн сделала паузу, а Краснова нетерпеливо