☒   Приложение 7:

«Три дня прогостил у меня оригинал Вильгельм. Проехал на житье в Курган с своей Дросидой Ивановной, двумя крикливыми детьми и с ящиком литературных произведений. Обнял я его с прежним лицейским чувством. Это свидание напомнило мне живо старину: он тот же оригинал, только с проседью в голове. Зачитал меня стихами до нельзя... Не могу сказать вам, чтоб его семейный быт убеждал в приятности супружества... Признаюсь вам, я не раз задумывался, глядя на эту картину, слушая возгласы мужиковатой Дронюшки, как называет ее муженек, и беспрестанный визг детей. Выбор супружницы доказывает вкус и ловкость нашего чудака: и в Баргузине можно было найти что-нибудь хоть для глаз лучшее. Нрав ее необыкновенно тяжел, и симпатии между ними никакой. Странно то, что он в толстой своей бабе видит расстроенное здоровье и боится ей противоречить; а между тем баба беснуется на просторе; он же говорит: “ты видишь, как она раздражительна”. Жаль, да помочь нечем». (Из письма И.И.Пущина бывшему директору Царскосельского лицея Е. А. Энгельгардту от 26 января — 12 июля 1845 г. ) ▼

☒   Приложение 8:

«Толпа солдат Гвардейского экипажа бросилась на двор дома, пройдя Конногвардейский манеж. Я хотел их тут построить и повести на штыки; их ответ был: “вить в нас жарят пушками”... На штыки хотел я повесть солдат Гвардейского экипажа потому, что бежать показалось мне постыдным...» (Из показаний Кюхельбекера следственной комиссии по делу о 14 декабря. ) ▼

☒   Приложение 9:

«Среди прочих вызывал Пушкина. Причиной стала эпиграмма Пушкина по следам визита Кюхельбекера к Жуковскому. Последний рассказывал: “Я накануне расстроил себе желудок; к тому же пришел Кюхельбекер, а слуга мой Яков ненароком запер нас в квартире, и я остался дома”. Пушкин выразил сие в стихах:

За ужином объелся я,

Да Яков запер дверь оплошно —

Так было мне, мои друзья,

И кюхельбекерно, и тошно!

Общие друзья, Дельвиг в первом числе, зарядили пистолеты клюквою. Выстрелы произошли под смех собравшихся, и все закончилось миром. Позже Кюхельбекер хотел вызвать из-за полной безделицы младшего брата Пушкина — Льва, в прошлом своего ученика, но их помирил Грибоедов.

Само понятие “вздорная дуэль” прочно связывалось с именем Кюхельбекера. Например, когда Пушкин вызвал по мелочи своего бывшего однокашника Корфа, тот ответил: “Je n'accepte pas vòtre defi pour une bagatelle sembladle, non par ce que vous êtes Pouchkine, mais par ce que je ne suis pas Küchelbecker{103}”. В определенной части общества фраза “потому что я не Кюхельбекер" вошла в пословицу». (Из аналитической записки отделения «А» «О вспыльчивости Кюхельбекера». ) ▼

☒   Приложение 10:

«По изучаемому делу установлено три эпизода. Первый эпизод, имевший место быть в Царском Селе, отмечен 1816 г. Кюхельбекер бросился к В.к. Михаилу Павловичу, стал его обнимать и спрашивать о здоровье своих близких, оставленных в имении Авинорм. Позже Кюхельбекер утверждал, что перепутал В.к. с дядей Альбрехтом. Эпизод второй относится к мятежу 14 декабря 1825 г., когда Кюхельбекер по крайне мере дважды наводил на В.к. Михаила Павловича пистолет: один раз его отбил унтер-офицер, другой раз он спустил курок, с полки пистолета была вспышка, но выстрела не последовало. Установлено, что выстрел не удалось произвести из-за того, что в пистолет набился снег, а вовсе не потому, что, как утверждал Кюхельбекер Следственной комиссии, он специально подмочил пистолет, потому что не хотел убивать В.к., а лишь попугать. Третий эпизод связан с письмом Кюхельбекера к сестре Юстине, где он указывает ей просить покровительства у В.к., уверенный, судя по всему, что В.к., которого он не убил только по случайности, в помощи не откажет. Выводы: необъяснимо». (Из аналитической записки отделения «А» «Об особых, идущих вразрез записям в Книге Судеб, отношениях ссыльного Кюхельбекера и В.к. Михаила Павловича».) ▼

☒   Дополнение 1 к приложению 10:

«Друг Кюхельбекера Пущин заявил в разговоре с другими ссыльными: “Это весьма в духе Кюхельбекера поднять руку на В.к., не задумываясь о каре за это, а затем, сообразуясь с собственными представлениями о чести, считать, что В.к. обязан заботиться о своем несостоявшемся убийце”». (Из донесения демона 12-го класса, в миру людей — секретного агента III отделения собственной Е. и. в. канцелярии губернского секретаря Финкеля Я. С.; от 12 июня 1844 г., послано в Канцелярию Сильных Мира Сего. ) ▼

☒   Дополнение 2 к приложению 10:

«За неимением лучшего считать слова Пущина объяснением поведения Кюхельбекера. Вплоть до прояснения всех обстоятельств дело не закрывать». (Конфирмация по делу «Об особых, идущих вразрез записям в Книге Судеб, отношениях ссыльного Кюхельбекера и В.к. Михаила Павловича». ) ◄

▓             Составил Карояни 2-й                ▓

— Карояни-второй — это вы? — Душа Кюхельбекера невольно обратила внимание на неровную, выдающую безумца подпись.

Демон снисходительно хмыкнул.

— Все ли верно сказано в «Посмертном листке»? — осведомится он, не сочтя вопрос души Кюхельбекера достойным ответа.

— Как-то... неполно, и есть неясности. — Тут душа Кюхельбекера вспомнила, что неясности придется оспаривать в суде; в один миг ее охватило отвращение к сутяжной процедуре, и она поспешила поправиться: — Но моих возражений нет.

— Прекрасно. — Демон махнул рукой, и свиток исчез. — Я с вашего разрешения закурю. — Он добыл из ящика стола трубку, не спеша высек огонь и глубоко затянулся. — Вы любите запах табака? — спросит и сам же ответил: — А я люблю. Трубка — она как женщина, ее изгибы, знаете ли, напоминают мне...

— Скажите, тот демон, который сопроводил меня сюда, звался в миру людей Александром Христофоровичем? — неожиданно спросила душа Кюхельбекера, — Его фамилия была Бенкендорф?

— С чего это вы решили? — опешил демон. — Он такой же Бенкендорф, как я — Карояни-второй.

— Он назвал свое нынешнее имя — Ах и прошлые инициалы — А. и X.

Демон рассмеялся:

— Каков балагур! Его звали Финкелем Яковом Семеновичем. а вовсе не Бенкендорфом. Он наблюдал за Кюхельбекером по заданию Третьего отделения и заодно кураторствовал от нашей Канцелярии. Такое совмещение имеет множество плюсов, но очень обременительно для нервов агента. Финкель стал налегать на вино, пропил казенные средства и был уволен Бенкендорфом от службы.