на пакеты и коробки на столе, которые раньше не замечала. Их так много, что они буквально усыпали весь пол. Что за…

— Когда вы вообще успели все это притащить?

— Ранее мы с Райдером пробежались по магазинам, — смеется Кензо.

Я смотрю на Райдера, который только вздыхает.

— Он заставил меня.

— Вам не обязательно покупать мне шмотки, — ворчу я. Это раздражает меня, мне нравится оплачивать выбранные мной вещи, как и самой выбирать, какой дорогой мне идти по жизни… Такое чувство, что после этого я буду им чем-то обязана.

Райдер наклоняется, не обращая внимания на то, что я заключена в объятия Дизеля, и крепко хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Никаких обязательств, никаких ожиданий. Это просто что-то приятное, и я знаю, что это трудно понять, я все еще борюсь с осознанием этого, но мы сделали так, потому что нам не все равно. Прими это, любимая.

Черт, откуда он узнал?

Потому что Райдер знает все, и он хорошо проделал свою работу, чтобы разузнать все на свете обо мне. Гребаный придурок. Он ухмыляется, как будто знает, о чем я думаю, и наклоняется, облизывая мои губы, прежде чем пропеть:

— М-м-м, кофе.

Райдер отстраняется, а я задыхаюсь и ощущаю, что уже растаяла для него. Козел. Ладно, никаких обязательств. Нормальные люди могут принимать подарки. Ты можешь это сделать.

— Серьезно, я надеюсь, что ты не потратил на меня так уж много, — бормочу я, и мои глаза расширяются, когда я замечаю коробку с надписью Cartier.

Дизель смеется, когда я пытаюсь вырваться из его хватки, обхватывая меня ногами, пока вокруг меня не обвивается психованная человеческая коала, удерживая меня на месте. Райдер выхватывает кофе из моей руки, прежде чем я его пролью, и, не сводя с меня глаз, пока я борюсь с удерживающим меня придурком, прикладывается губами к тому месту, где только что были мои губы, после чего ставит чашку.

— Ублюдок, — шиплю я. — Ты должен мне еще чашку кофе.

— Я заглажу свою вину перед тобой, — подмигивает Райдер, хватает коробочку, самую маленькую, и протягивает ее мне. Он вдруг начинает нервничать, а это не то слово, которое я обычно использую для того, чтобы описать Райдера. — Вот, это то, что я выбрал.

Не в силах вырваться, я вздыхаю и беру у него коробку, открывая крышку. Внутри лежит ожерелье, завернутое в шелк. Выглядит оно чертовски потрясающе и представляет собой толстую золотую спираль, колье, со змеиной головой на одном конце и хвостом на другом. Золотая поверхность покрыта чешуей, а глаза ‒ ярко-красные рубины. От одного его вида перехватывает дух и, без сомнения, оно стоит дорого.

Две части меня вступают в противоборство ‒ одна, ожидающая, что с этими подарками они натянут на меня марионеточные струны, а другая просто хочет в этот момент слететь с катушек. Я не вещь, которую могут купить за драгоценности. Мне не нужны их гребаные деньги.

Кензо наклоняется вперед.

— Дорогая, прими это. Мы планируем тебя побаловать.

— Это еще зачем? — требую я ответа, сжимая коробку, теперь уже достаточно выйдя из себя.

Он пожимает плечами.

— Потому что мы можем, потому что мы все знаем, откуда ты к нам пришла, и большинство из нас тоже вышли оттуда. У тебя должны быть красивые вещи, тебя нужно баловать драгоценностями и подарками, которые вряд ли сравнятся с твоей красотой. Привыкай к этому, это реально.

— Но… — начинаю я, но Райдер сощуривается.

— Просто скажи спасибо, мы ничего не хотим взамен… Ну, может быть, не тыкай Гарретта снова фамильными драгоценностями.

— Как насчет денег…

— У нас их чертова прорва, больше, чем нам когда-либо могло понадобиться, так что просто прими эти чертовы подарки, или ты ранишь их чувства. Эти тупые придурки никогда ничего не делают для кого-то другого, так что не переворачивай все сейчас с ног на голову, — огрызается Гарретт.

Вот дерьмо.

Вздыхая, я собираю все свое мужество в кулак, осознавая, что это моя проблема, с которой нужно разобраться. Я сама решила пойти с ними ва-банк, отказаться от борьбы с каждой мелочью. Это моя проблема с деньгами и подарками, а не их. Гарретт прав.

— Мне жаль, — шепчу я, прежде чем посмотреть на Райдера и Кензо, которые кажутся опустошенными. Райдер скрипит зубами. — Спасибо, у меня никогда раньше не было подарков, и, наверное, я не знала, как ответить.

— Никогда? — грохочет Гарретт.

Я качаю головой, протягиваю руку и глажу змею.

— Никогда, мы не отмечали никаких праздников или мой день рождения в детстве, так что, во взрослом возрасте… Нет, наверное? — При этих словах пожимаю плечами. — Да, никогда.

— Гребаные придурки, — ворчит Гарретт, когда Дизель притягивает меня ближе.

— Когда у тебя день рождения? — требовательно спрашивает Кензо.

— Эм, в мае, кажется. — Вздыхаю, а Райдер вопросительно смотрит на меня. — Они никогда не говорили мне когда именно.

Его глаза сужаются, кулаки сжимаются.

— Я это выясню.

Дизель снова целует меня.

— У меня тоже никогда не было подарков до этих парней, но посмотри на них, посмотри, как они счастливы, ты подарила им цель. У них есть все эти деньги, и им не на кого их тратить, так что позволь им побаловать тебя, Маленькая Птичка. Это так же важно для них, как и для тебя. Их отец использовал свои деньги как оружие, еще одну вещь, которую приходилось копить. Так это? Это хорошо для них, показывая, что это может сделать что-то еще, кроме того, чтобы сделать тебя могущественной.

Он прав. Кензо широко улыбается, и даже Райдер расслабляется и кажется счастливым.

— Это прекрасно. Хотя я вижу закономерность. — Я смеюсь, и Кензо протягивает мне еще две коробки.

Осторожно закрыв коробочку с ожерельем, я оглядываюсь в поисках места, куда бы его положить, когда рука Райдера накрывает мою и извлекает его, устремив на меня взгляд своих грустных темных глаз.

— Спасибо, — шепчет он, и я следую за его взглядом к Кензо. В нем кроется что-то еще, но сейчас не самое лучшее время это выяснять.

Я киваю, и Райдер передает мне следующие две коробки. Осторожно открываю их, даже не будучи шокированной драгоценностями внутри — насколько богаты эти парни? В одной коробке лежит шарм для пирсинга со свисающей золотой змеей, от вида которой я начинаю улыбаться. В другом ‒ перстень, от которого у меня перехватывает дыхание. Он черный и большой, оправленный в золотую оправу, в которой виднеются клыки, сжимающие драгоценный камень.

— Они… — я качаю головой. — Потрясающие, — шепчу я.

— Думаю, это компенсирует все дни рождения, Рождество и