– Ты опоздал, – сказала она.

Я вздохнул.

– Мы ведь собирались встретиться уже во дворце.

Аиса вышла на свет – без тени улыбки.

– Ты не рад меня видеть?

– Я не это имел в виду.

Хмыкнув, Аиса поправила перчатки, в которых, судя по знакомому запаху, летала на драконе.

– Мне понадобилось кое-что тебе передать, – начала она, глядя вниз сквозь пальцы, – и знаешь, как говорят: хочешь сделать хорошо – сделай сам. К тому же стараниями императора я теперь единственная, кто умеет телепортироваться, а наше дело не терпит отлагательств.

Я кивнул – впрочем, скорее себе, чем ей. Аиса на меня не смотрела.

– Как ты?

Этот вопрос неожиданно привлек ее внимание. Она подняла взгляд и нахмурилась.

– Что?

– Как ты себя чувствуешь? – уточнил я. – Выглядишь усталой. Сильнее, чем обычно.

На бледных щеках Аисы заиграл недобрый румянец.

– Ты меня вообще слушал? Мы здесь не для того, чтобы наматывать сопли на кулак.

Я вздохнул опять.

– Хорошо. Понял. Слушаю. Говори, что хотела сказать.

Она обняла себя за локти.

– Нам нужен коридор. Завтра, прямо с утра. Улица, на которой стоит лавка суконщика. Там всегда патрули, а Кристен и Александру кто-то должен открыть подземную дверь – ту, что уже в пределах действия купола. У нас есть юркий взломщик, который способен это сделать, но он пока снаружи дворца, а не внутри.

Я покачал головой.

– Вы уже внедрили слишком много своих. Еще больше – и вас вычислят.

– Взломщик не собирается накрывать императору стол. И вообще попадаться кому-нибудь на глаза. Ты поможешь или нет?

– Будто у меня есть выбор.

Аиса посмотрела на меня очень серьезно.

– В отличие от нас – есть.

Я опустил глаза, чувствуя, как щеки горят. Потом выдавил:

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Она кивнула, будто и не ждала большего. Открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент снаружи донесся оклик:

– Ваше высочество! Где вы?!

Голос одного из стражников – резкий, напряженный. Они начали искать меня раньше, чем я рассчитывал.

– Иди, – сказала Аиса тихо, почти шепотом. – И не оглядывайся.

Я не ответил. Просто развернулся и пошел навстречу зову, шагая быстрее, чем следовало бы принцу. За спиной не было ни шороха, ни вздоха – только ветер, снова ворвавшийся в разбитую дверь амбара, как будто забирая с собой последнее, что осталось между нами.

Вернувшись в лагерь, я не стал докладывать императору. Вместо этого направился прямо в канцелярию полевого штаба. Там, среди пыльных свитков и пергаментов с расписанием патрулей, я нашел то, что искал: старый приказ «О временном ограничении доступа к торговым кварталам в связи с проверкой санитарного состояния». Документ был подписан еще неделю назад, но никто не отменил его действие – бюрократия, как всегда, работала медленнее войны.

Я добавил пару строк, поставил печать и передал бумагу младшему писцу с наставлением: «Разошлите копии по всем постам до заката. Никаких патрулей завтра с рассвета до третьего часа. Санитарная инспекция. Понял?»

Писец кивнул, не задавая лишних вопросов. В этом и была прелесть имперской машины: если ты знаешь, какие рычаги нажать, она будет работать на тебя – даже когда ты работаешь против нее.

К вечеру я нашел Тана и Аджита у костра, где они делили флягу вина и обсуждали, как лучше расположить арбалетчиков на подступах к городу. Увидев меня, они замолчали.

Я не стал ничего объяснять. Просто кивнул – коротко, почти незаметно. Они ответили тем же.

– Завтра утром, – сказал я, – улица Суконщика будет пуста. На пару часов. Пусть ваши люди не ходят туда без нужды.

Тан прищурился.

– Санитарная инспекция?

– Именно.

Аджит усмехнулся, но в его глазах не было ехидства.

– Поняли, ваше высочество.

Я не ответил. Просто отвернулся и пошел к своему шатру. За спиной снова зазвучал смех, разговоры – но я уже не слышал их. Лишь прокручивал в голове ее слова: «Ты не рад меня видеть?»

Нет, Аиса. Я рад. Просто пока не умею радоваться так, чтобы это не стоило тебе жизни.

Я остановился у входа в шатер, поднял глаза к небу. Первые звезды уже мерцали сквозь пыльную дымку заката. Где-то там, за стенами лагеря, она уже исчезла – растворилась в тени, в магии, в будущем, которое мы оба не выбирали.

Жаль, что мы не попрощались как следует.

Но, может, это и к лучшему. Потому что прощание – это признание, что ты не вернешься. А я еще не готов сдаться.

Я шагнул в шатер. Завтра будет новый день. И новая ложь. И новый мост, который я должен перейти – не зная, что ждет меня по ту сторону.

Глава 52. Аниса

Приказ – форма любви,

если любишь порядок больше людей.

Из наставлений дитто

На пути в столицу

946 год правления Астраэля Фуркаго

Утро пришло не с первым солнечным лучом, а с криком.

Я услышала его, едва открыв глаза, – резкий, сдавленный, будто вырванный силой. Не вопль боли. Хуже. Это звучало так, будто кто-то пытается не кричать – и проигрывает.

Я вскочила. Плащ Винсента все еще лежал на стуле. Воздух пах пеплом и влажной землей. За шатром – топот, команды, лязг доспехов.

Я выбежала наружу.

Площадка перед командным шатром была оцеплена. Дитто зеленого дракона стояли по периметру – без шлемов, с холодными глазами и перчатками до локтей. Их драконы сидели у края лагеря, крылья сложены, дыхание ровное. Готовы к приказу. Готовы к крови.

Посередине – два кола. К ним привязаны Тан и Аджит: оба в рубашках, спины обнажены. Уже в крови.

Один из дитто – старший, с нашивкой командира – держал плеть. Не военную. Карательную. Из тонких ремней с вплетенными кусочками кости, чтобы поглубже вгрызалась в плоть.

– Стойте! – крикнула я. – Что происходит? Где принц Винсент?

Старший взглянул на меня без выражения.

– Принц уехал вперед с разведкой, ваше высочество. А эти двое нарушили приказ. Самовольное распределение продовольствия населению. Против указа императора.

Это была ложь. И все это знали.

На самом деле Тан и Аджит накануне поделились хлебом с семьей беженцев – стариком, женщиной и двумя детьми, которых выгнали из обоза как лишние рты. Их палатку сожгли. Тан выдал им паек.

И теперь расплачивался за это.

Первый удар. Аджит вздрогнул, но не закричал. Второй – Тан стиснул зубы так, что, кажется, сломал один. Третий – оба опустили головы. Не от стыда. От